Война - слишком важное дело, чтобы доверять её военным Жорж Клемансо
Целью войны является мир Аристотель
Война - всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени Томас Манн

Война Сомали и Эфиопии в 1977 - 1978гг. и участие в ней СССР. Второй и третий этапы боевых действий (окт. 1977г.- март 1978г.)

Война Сомали и Эфиопии в 1977 - 1978гг. и участие в ней СССР.  Второй и третий этапы боевых действий (окт. 1977г.- март 1978г.)

Продолжение. Начало см. здесь.

К октябрю 1977г. положение на фронтах стабилизировалось, особой активности в действиях противоборствующих сторон не отмечалось. Этот период характеризовался стремлением обеих сторон усилить свои группировки войск, создать условия для нанесения решающего удара противнику.

Из-за все возрастающей военной помощи СССР Эфиопии, в Сомали быстро поняли, что времени на их стороне больше нет, и с 17 по 24 ноября (по другим данным с 28 ноября) они организовали свое последнее наступление в направление городов Дыре-Дауа, Харэр и Бабиле. Сомалийские войска пытались захватить город Харэр пользуясь тем что плохая погода вынудила ВВС Эфиопии оставаться на земле. Однако наступление потерпело неудачу. В ноябре 1977г. эфиопское агентство новостей сообщило, что в октябре в боях в восточных, юго-восточных и южных районах Эфиопии погибли более тысячи сомалийских солдат и офицеров.

оборонятся. Эфиопская сторона проводит всесторонние усилия, чтобы мобилизовать приблизительно 60 000 - 70 000 человек, из них в течение следующих нескольких недель приблизительно 20 000 уже будут в зоне боев, после короткого обучения на учебных курсах. Эфиопская армия будет в состоянии перейти в наступление приблизительно через полтора-два месяца. Но у правительственных войск значительные проблемы с подготовленными кадрами для обслуживания прибывшей из СССР техники. Превосходство сомалийских войск особенно заметно в использовании тяжелой артиллерии. При этом эфиопская сторона имеет после поставок из СССР более чем 510 тяжелых орудий, но у нее нет военнослужащих способных ее использовать, а хотя у Сомали только 126 тяжелых орудий с обученным персоналом она использует их активно. Однако как подчеркнул посол ситуация должна измениться, так как скоро прибудут 300 кубинских военных экспертов (артиллеристы, танкисты, пилоты), кроме того усиленно обучаются и эфиопы. С танками те же проблемы. У сомалийской стороны на Восточном фронте есть приблизительно 140 танков, а у Эфиопии там 137, но 40 эфиопских танков не могут использоваться в сражении из-за незначительных неисправностей. Обычно ремонт подобных неисправностей осуществляется механиком танка, но эфиопская сторона не способна выполнить его своими силами из-за неимения. На сомалийской стороне такой ремонт возможен, потому что Советский Союз поставил ей необходимое оборудование и обучил специалистов.

В середине декабря 1977г. более 230 солдат регулярной армии Сомали было уничтожено вооруженными силами и отрядами народной милиции Эфиопии в боях в провинции Бале на юго-востоке страны. При этом местным жителям вернули 35 тысяч голов скота захваченных агрессорами. По данным Эфиопского агентства новостей, за последнюю неделю ноября и две недели декабря сомалийская армия потеряла свыше 2300 солдат и офицеров в боях в провинциях Харарге, Бале и Сидамо.

В начале 1978г. в Москве прошла встреча, в которой приняли участие Брежнев и Косыгин от СССР, Рауль Кастро и глава кубинского экспедиционного корпуса в Эфиопии генерал Очоа, а также премьер министр Южного Йемена Али Насер Мохаммед. Был сформирован объединённый генеральный штаб, который лишь формально возглавил Менгисту Хайле Мариам. Фактически командование объединенной группировкой возглавлял кубинский дивизионный генерал Арнальдо Очоа. Арнольдо Очоа закончил военный колледж на Кубе и советскую военную академию им. Фрунзе. Свободно читал и бегло говорил на русском языке, хотя с заметным акцентом. В 1975 году Очоа назначается командующим кубинскими экспедиционными силами в Анголе. В 1977 он командируется в Эфиопию для руководства кубинскими частями в этой стране. Везде генерал проявляет себя блестяще, демонстрируя военный талант и немалое мужество. Такой стиль импонировал советским офицерам и генералам, которые считали его лучшим кубинским военачальником. В штаб группировки вошло 5 эфиопских, 8 кубинских, 5 советских и 2 йеменских генерала. Стратегический уровень планирования был передан советскому генералу армии В. И. Петрову и главе военной миссии СССР в Ливии Григорию Борисову (бывший глава советнического аппарата в Сомали). Вопреки бытующему у нас мнению, реально командовал группировкой кубинский генерал Очоа, поскольку главная ударная сила - 18000 кубинских военнослужащих, 250 танков, 40 пилотов ВВС, была в его руках. Непосредственно кубинскими войсками командовали генералы Лопес Кубас, Леонардо Андольо, Густаво Чуи и Ригоберто Гарсиа. Впервые кубинцы столкнулись с армией Сомали в оборонительных боях под Харэром в начале января.

В начале 1978г. в Москве прошла встреча, в которой приняли участие Брежнев и Косыгин от СССР, Рауль Кастро и глава кубинского экспедиционного корпуса в Эфиопии генерал Очоа, а также премьер министр Южного Йемена Али Насер Мохаммед. Был сформирован объединённый генеральный штаб, который лишь формально возглавил Менгисту Хайле Мариам. Фактически командование объединенной группировкой возглавлял кубинский дивизионный генерал Арнальдо Очоа. Арнольдо Очоа закончил военный колледж на Кубе и советскую военную академию им. Фрунзе. Свободно читал и бегло говорил на русском языке, хотя с заметным акцентом. В 1975 году Очоа назначается командующим кубинскими экспедиционными силами в Анголе. В 1977 он командируется в Эфиопию для руководства кубинскими частями в этой стране. Везде генерал проявляет себя блестяще, демонстрируя военный талант и немалое мужество. Такой стиль импонировал советским офицерам и генералам, которые считали его лучшим кубинским военачальником. В штаб группировки вошло 5 эфиопских, 8 кубинских, 5 советских и 2 йеменских генерала. Стратегический уровень планирования был передан советскому генералу армии В. И. Петрову и главе военной миссии СССР в Ливии Григорию Борисову (бывший глава советнического аппарата в Сомали). Вопреки бытующему у нас мнению, реально командовал группировкой кубинский генерал Очоа, поскольку главная ударная сила - 18000 кубинских военнослужащих, 250 танков, 40 пилотов ВВС, была в его руках. Непосредственно кубинскими войсками командовали генералы Лопес Кубас, Леонардо Андольо, Густаво Чуи и Ригоберто Гарсиа. Впервые кубинцы столкнулись с армией Сомали в оборонительных боях под Харэром в начале января.

В течение ноября 1977г. - января 1978г. в Адисс-Абебе, Текра, Диредава, Урсо, Дедеса с помощью кубинских и советских специалистов завершают подготовку пять пехотных дивизий, несколько отдельных танковых и механизированных бригад, артиллерийских дивизионов. Значительно ужесточаются требования к дисциплине. Полевые трибуналы выносят смертные приговоры дезертирам и членовредителям. Оставление позиций без приказа считается изменой. Например, по личному приказу Мэнгысту расстреляны командир и политкомиссар пехотной дивизии за несанкционированный отход. С прибытием на фронт в середине января 1978г. первых бригад, прошедших цикл боевой подготовки, боеспособность эфиопской армии заметно возрастает. Заметно усилились и эфиопские ВВС. Быстрее всех освоение советской авиатехники шло в 12-й штурмовой эскадрилье, которая базировалась в Джиджиге и уже осенью 1977 г. получила шесть Ми-24А, а зимой 1977 - 1978 гг. ещё 22 Ми-24А. Почти одновременно 14-я транспортно-штурмовая эскадрилья получила 30 вертолётов Ми-8. Следом новая техника начала поступать в 16-ю учебно-тренировочную эскадрилью, начавшую осваивать уже в ходе боевых действий МиГ-21У и L-39ZO. Затем начала перевооружаться на советские истребители 4-я истребительно-бомбардировочная эскадрилья, которая в ноябре 1977 г. получила 20 МиГ-17Ф из СССР и смешанный советско-кубинский лётно-инструкторский состав. Затем советские истребители МиГ-21МФ начали поступать в 1-ю и 2-ю истребительно-бомбардировочные эскадрильи, но полностью эти части с помощью советских и кубинских инструкторов перешли на советскую технику лишь в декабре 1978 г.

Так как сомалийские и эфиопские ВВС были обескровлены в шестимесячных боях, то кубинские ВВС (FAR) довольно быстро стали главенствовать в небе. Их действия были настолько эффективными, что 6 января президент Египта Анвар Садат обвинил кубинских пилотов в том, что они бомбардируют сомалийские войска на территории Сомали.

Советские летчики транспортной авиации осуществляли снабжение эфиопских частей. С ноября 1977г. по апрель 1978г. советскими экипажами АН-12 был выполнен 2671 рейс и перевезено около 17 тысяч военнослужащих, более 1 тыс. раненых, 14363 тонны грузов, в том числе 4059 тонн боеприпасов. Действовать приходилось в боевой обстановке, причем как на фронте против сомалийской агрессии так и в Эритрее. Капитан Ю.С. Старобинец, пилот 1 класса, 27 лет, командир отряда. В период с декабря 1977 по май 1978 гг. совершил более 300 боевых вылетов в Эфиопии. Благодаря лётному мастерству и грамотным действиям на посадке и взлёте с аэродрома Массауа выполнил сложную боевую задачу под миномётным обстрелом противника, сохранил самолёт и экипаж. За совершённый подвиг награждён орденом Красного Знамени. Как проходило то специальное задание, переброска в Массауа неизвестного - единственного пассажира, рассказал участник рейса Александр Токарев:

В сохранившейся у меня лётной книжке полно одинаковых скупых записей «полёт по маршруту». Одна из этих записей, датированная 19 декабря 1977 года, слегка заштрихована простым карандашом.

Новость о том, что противник то ли взял, то ли вот-вот возьмёт порт Массауа, застала нас на аэродроме в Асмаре. Сейчас Асмара - столица суверенной Эритреи, а тогда она была центром бывшей северной провинции Эфиопии. В то время революционное правительство во главе с подполковником Менгисту Хайле-Мариамом вело войну на два фронта: на востоке - с сомалийской армией за часть смежной территории, и на севере - с эритрейскими сепаратистами. Мы летали в обоих направлениях, возили войска, раненых, боеприпасы, топливо, провиант и всё остальное, что обеспечивает боевые действия. Частенько садились на аэродроме Массауа, на берегу Красного моря, где брали на борт бочки с соляркой, привезенные нашими судами. Потом «пустую тару» возвращали и вновь загружались топливом.

В то утро я как обычно поехал на аэродромном ленд-ровере на КДП «давать флайт-план» - делать заявку на полёт.
- Кэптн Алекс, не надо лететь в Массауа, - сказал, или даже попросил меня знакомый диспетчер. Он произнёс это ласково и с понятным мне достоинством: милый Гетачо не считал себя эфиопом, он был эритрейцем. Его собратья, гордые сыны эритрейского народа, населявшего северные регионы страны, вели борьбу за независимость, и сейчас брали под свой контроль важный стратегический пункт на Красном море с аэродромом и морским портом.

Ну и разбирайтесь между собой, а мы полетим на базу. Бог даст, сегодня это будет крайний полёт, может, удастся отдохнуть - третью неделю ни дня без вылета», размечтался я по дороге от КДП до стоянки самолёта.

Выслушав мой доклад, командир попросил связать его по телефону с нашим авиационным командованием в Аддисе, чтобы сообщить об изменении обстановки. Те, в свою очередь, доложили главному военному советнику, и попросили перезвонить ему лично. Лишь через тридцать лет я узнал, что говорил на другом конце провода генерал-лейтенант Чаплыгин. Мне не было слышно, помню только напряжённое лицо молодого Старобинца и его чёткое: «Есть. Вас понял, выполняю». Мы полетели… в Массауа.

Лёту всего ничего, каких-нибудь двадцать минут. Связи нет. Зато прямо по курсу выхода в район четвёртого разворота отличный ориентир - горят нефтеналивные сооружения. Вообще-то «четвёртый» (последний разворот по схеме перед выходом на прямую) надо выполнять гораздо дальше, за несколько километров от полосы, а не за 600 метров, как пытается сделать Старобинец. Но у него нет иного выхода. Если будем заходить по правилам - собьют, там уже противник. Сели удачно на короткую(!) песчаную полосу, и только на пробеге я заметил, что на лётное поле ложатся снаряды, поднимая невысокие столбы пыли, прикрывающие образовавшиеся воронки. Первая дурацкая мысль - только бы не повредили полосу, нам же ещё взлетать. Наивный. А на борту был ещё пассажир-остряк:

- Это - говорит, - наши гаубицы на сопке, что слева по курсу посадки, обрабатывают территорию, занятую противником. У них стволы раскалились, вот они и «плюхают» на аэродром.

Зарулили, открыли грузолюк, повыбрасывали пустые бочки, из-за которых мы сюда припёрлись под обстрелом. Я побежал к расположенному метрах в 60-ти йеменскому вертолёту, чтобы снять информацию об обстановке. Военные вертолётчики из Южного Йемена тоже выполняли там свой интернациональный долг. Спрашиваю на английском, мол, кто стреляет, свои или чужие. А мне в ответ на хорошем русском - они у нас во Фрунзе учились:

- Тебе какая разница, кто тебя накроет? Мы сейчас свой единственный двигатель запустим и взлетим. А вам четыре выводить, да ещё за полосу бороться, вон гляди, все кинулись рулить на взлёт. Это 120-мм миномёты бьют, сейчас пехота пойдёт. Прощай, - и они стали запускаться.

Обстрел усилился. Это был мой первый обстрел, и я не знал, как себя вести - падать, бежать или гордо идти, презрев опасность. По неопытности, молодости и глупости я выбрал последнее. А мины ложились всё чаще и ближе. Юра бросился мне навстречу:

- Ну что?

- Миномёты. Противник сейчас возьмёт аэродром.

Никогда не забуду его звонкое и уверенное «К запуску!».

Самым «болтливым» этапом полёта считается запуск, руление и взлёт. Команды и доклады экипажа по СПУ перемежаются с инструкциями и вопросами диспетчера по радио. Этот взлёт прошёл молча. Нет, конечно, они переговаривались между собой, наши главные спасители - командир и борттехник Лёха Климок, в миру Король. Они не пользовались внутренней связью, и я их не слышал. Вместе с экипажем я в душе молил ставшие в эту минуту самыми родными на земле и в воздухе двигатели АИ-20 пожалеть нас и побыстрее выйти на взлётный режим. Два запустили на месте, третий на рулении, четвёртый на разбеге.

И только когда Юра, оторвав самолёт, дал ему лихой левый крен с набором высоты, пришедший в себя штурман Коля Бирюков не без сарказма спросил по СПУ:

- А почему это вы примолкли, лётчики?

Потом все болтали, шутили, смеялись. Это была истерика. Это была реакция живого организма на возвращение в своё естественное состояние. Мы взлетели и взяли курс на Асмару, а через несколько часов уже садились в Аддис-Абебе.

Но только через много лет Александр Токарев узнал у командира, что тот имел приказ в случае невозможности вернуться обратно должен был по указанию советника сжечь самолет и выводить экипаж на корабль в порту.

Разгром сомалийской армии. Третий этап боевых действий (январь-март 1978г.)

К середине января 1978 года группировка сомалийских войск на Восточном фронте насчитывала 24-25 мотопехотных и пехотных бригад, около 120-130 танков, более 300 орудий и минометов, на Южном фронте у противника насчитывалось 5-6 мотопехотных и пехотных бригад, до 150 орудий и минометов.

Эфиопские войска вместе с кубинскими подразделениями имели в своем составе 26 бригад (пбр - 6, бригад народной милиции - 13, пролетарских бригад - 6, тбр - 1), из них пять находились на охране коммуникаций, около 230 танков, 180 орудий и минометов, 42 пусковых установки БМ-21. Таким образом, к середине января 1978 года соотношение сил, особенно в танках, начало складываться в пользу эфиопских войск, кубинские и эфиопские ВВС насчитывали более 30 боевых самолетов, что дало возможность приступить к практическому осуществлению замысла по разгрому сомалийских войск в Огадене.    

8 января 1978, эфиопские ВВС начали массированные воздушные удары F-5As, МиГ-21 по позициям сомалийцев и также по авиабазе в Харгейса. Замыслом, разработанным  под  руководством  генерала  армии В.Петрова  и  утвержденным  председателем ВВАС Менгисту Хайле Мариамом, предусматривалось нанесение двух последовательных контрударов с целью разгрома сомалийцев в Огадене - районе севернее Дире-Дауа исевернее Харара (в дальнейшем, в связи с тем, что противнику стало известно о подготовке нашего наступления севернее Дире-Дауа, первый ударнанесли южнее Харара). Одновременно предусматривался переход в наступление и войск Южного фронта. Основной ударной силой воздушных ударов становятся кубинские пилоты на Миг-17Ф и МиГ-21бис. Вскрытие целей для них осуществили самолеты разведчики «МиГ-21Р».

19 января 1978г. в ответ на многочисленные обвинения западных стран с подачи руководства Сомали о агрессивных планах СССР в Эфиопии, было опубликовано «Заявление ТАСС» в котором тогда опровергались распространяемые слухи и разъяснялась позиция Советского Союза по поводу конфликта: «В последние дни в иностранной прессе распространяются сообщения и заявления официальных лиц, прежде всего Сомали, но и кое-где далеко за пределами этой страны, которые в заведомо искаженном виде представляют причины возникновения и нынешнего развития вооруженного конфликт между Сомали и Эфиопией. Утверждается, в частности, будто в боевых действиях на сторон Эфиопии принимает участие советский  военный персонал, также  «тысячи» граждан   других социалистических  стран. Распускаются  слухи о готовящемся  якобы с их помощью вторжении эфиопских войск на территорию Сомали и о том, что с этой целью в Эфиопию будто бы тайно прибыл министр обороны СССР.   Пущены  также в оборот провокационные вымыслы  относительно  воображаемого  участия советских  кораблей и самолетов в военных действиях, происходящих в Эфиопии.

ТАСС уполномочен заявить что все эти измышления совершенно беспочвенны и цель их очевидна: попытавшись извратить действительное положение дел, прикрыть тем самым вынашиваемые кое-кем на Западе замыслы своего собственного вмешательства в сомалийско-эфиопский конфликт.

Правда же состоит в том, что Советский Союз со своей стороны сделал все возможное для того, чтобы не допустить возникновения вооруженного конфликта между Сомали и Эфиопией. Когда, однако, руководители Сомали вопреки здравому смыслу и усилиям истинных друзей сомалийского народа начали военные действия против Эфиопии и сомалийские войска вторглись на ее территорию, Советский Союз, как и всегда в таких случаях, встал на сторону жертвы агрессии. По просьбе правительства Эфиопии он оказывает ей соответствующую материально-техническую помощь в отражении агрессии. Советский Союз поступил так, исходя из принципиальных установок своей внешней политики, невзирая на то, что за этим могли последовать и действительно последовали известные недружественные шаги сомалийского руководства и в отношении самого Советского Союза.

Между тем именно те, кто сейчас пытается бросить тень на Советский Союз и другие социалистические страны, в ту пору и публично и, как затем стало известно, в неофициальных контактах с сомалийским руководством по существу поощряли его к началу агрессии, обещая оказать Сомали помощь оружием. Теперь же, когда экспансионистские планы сомалийских руководителей терпят провал, их радетели за рубежом пытаются прийти им на выручку как путем продолжения поставок оружия в Сомали через третьи страны, так и публичными заверениями относительно возможности открытой военной помощи. Одновременно они пытаются запугать Эфиопию и те страны, которые поддерживают ее справедливую борьбу против внешней агрессии.

И все это делается в условиях, когда, с одной стороны, регулярные сомалийские войска все еще продолжают оставаться на захваченной ими части территории Эфиопии и когда, с другой стороны, руководство Эфиопии официально заявило, что единственной его целью является освобождение своих земель и что оно отнюдь не намерено посылать свои войска на территорию Сомали.

Что касается Советского Союза, то он, как и раньше, выступает за мирное урегулирование конфликта между Сомали и Эфиопией путем переговоров на основе взаимного уважения сторонами суверенитета, территориальной целостности, нерушимости границ и невмешательства во внутренние дела друг друга. Необходимой предпосылкой для такого урегулирования должен быть, конечно, безусловный и незамедлительный вывод сомалийских войск с территории Эфиопии. За примером того, что случается, когда военные действия прекращаются без немедленного отвода войск оккупантов с захваченных ими чужих земель, далеко ходить не приходится. Об этом говорит сохраняющаяся и по сей день взрывоопасная ситуация на Ближнем Востоке.

На тех, кто упорно отказывается извлечь должный урок из этого горького опыта, и ляжет вся ответственность за возможные последствия действий, поощряющих агрессора, которые способны еще больше осложнить сомалийско-эфиопский конфликт и привести к новому обострению обстановки в мире в целом.»

8 января 1978г. сомалийский истребитель МиГ-21МФ ракетой К-13 сбил эфиопский МиГ-21, 15 января сомалийцам удалось сбить эфиопский бомбардировщик «Канберра». На земле сомалийцы так же пытаются перехватить инициативу и 22 января силами нескольких пехотных бригад при поддержки танков и артиллерии начинают второй штурм Харар. На рубеже высот вокруг города разгорелись ожесточенные бои. Главный удар сомалийские войска наносили из района Кемболча на Харамай с целью перерезать единственную дорогу, по которой поступало снабжение в Харар. Однако эфиопским и кубинским частям удалось остановить противника вблизи шоссе, связывающего Харар с Диредава. Большую роль в отражении наступления сыграли артдивизион 152-мм гаубиц и батарея БМ-21 «Град». Наши советники были в самом эпицентре боев. 22 января 1978г. когда противник бросил все наличные силы, чтобы сорвать наступление эфиопских войск и овладеть Хараром. Генерал армии Петров направил П.А.Голицына с эфиопским капитаном - разведчиком Имамом под Комбулчу, Г.С. Лутовинова и Н.Ф. Алещенко - на какие-то другие участки фронта. Генерал-майор в отставке Голицын Павел Агафонович вспоминал: «Подъезжая к фронту с капитаном Имамом, мы видим как батальон эфиопов бросает позицию в окопах и в панике отступает, вместе с батальоном отходит два танка. Капитан Имам, держа над головой автомат, кричит: "С нами советский генерал, сзади идет подкрепление, вперед на сомалийцев!" Батальон начал останавливаться, танки пошли вперед, и батальон восстановил положение, которое он занимал до отхода. В ходе этого боя эфиопы захватили в плен человек 5 сомалийцев. Я спросил у Имама: "Что ты кричал?", он через переводчика сообщил приведенный выше текст.»

С утра 24 января 1978г. после интенсивной авиационной и артиллерийской подготовки эфиопские и кубинские части и подразделения перешли в наступление южнее Харэр. В первых наступательных боях доказали свое превосходство танки Т-62, которые обеспечили прорыв обороны под Харар, уничтожив не менее 15 танков Т-54/55. Основная противотанковая пушка сомалийской армии Д-48 оказалась неэффективной против советских же танков. Поразить танки Т-54/55  и Т-62  она могла только в борт. Четыре батальона Т-62 танковой бригады на благоприятной местности использовались как ударный кулак. Используя преимущество в вооружении, Т-62  уничтожали сомалийские танки и артиллерию на дальностях свыше 1500 метров, оставаясь практически неуязвимыми. Однако поражение окопанной пехоты и укрытых огневых точек требовало повышенного расхода осколочно-фугасных боеприпасов. Эффективность огня по таким целям оказалась ниже ожидаемой. Эфиопское контрнаступление позволило отбросить противника на несколько десятков километров, освободить многие населенные пункты. Таким образом, город Харэр и дорога Харэр - Дыре-Дауа оказались вне угрозы, что создавало условия для второго этапа наступления. Этот успех был воспринят в Эфиопии как «поворотный момент» всей войны.

2 февраля переходят в наступление во фланг сомалийской группировке три пехотные, механизированная и танковая бригады из района Урсо - Диредава в направлении Арева. Во главе наступления движется бронированный таран из 120 танков Т-62  кубинской танковой бригады. Сомалийские войска активно отвечали и пытались контратаковать. Генерал-майор в отставке Голицын Павел Агафонович вспоминал: «3 февраля 1978 года руководитель повел ударную группировку в обход сомалийских позиций под Дире-Дауа, меня оставил с командующим фронтом полковником Мулату на КП, подготовленном заранее, оборудованном траншеями, нишами, укрытиями. В это время сомалийцы, действовавшие перед нашим фронтом, перешли в наступление - пехота при поддержке артиллерии и танков. В этот момент министр обороны Тайе Талахун подлетел на вертолете на наш КП и, выкатив глаза, не говорит, а кричит: "Голицын, сомалийцы наступают, что делать?". Я ему спокойно сказал: "Расстреливать их с занимаемых позиций, не отступать, как можно быстрей улетайте!". Только министр поднялся в воздух, сомалийцы засекли наш КП и открыли по нему артиллерийский огонь, минимум дивизионам. Все на КП и около него перепахали снарядами. Я видел, как наш полковник Соловьев успел заскочить в нишу, как тут же на этом месте разорвался снаряд. Треть личного состава, находившегося на КП, погибла, а полковник Соловьев остался невредимый, повезло ему. Недавно я его видел на Арбате в генеральской форме. Причиной гибели людей явился прилет вертолета на КП, сомалийцы вели хорошо разведку.» Внезапность действий, подкрепленная сокрушительным танковым ударом и сильной огневой поддержкой с воздуха, привела к разгрому сомалийской группировки буквально за двое суток. Только на этом направлении сомалийцы потеряли свыше 1 тыс. человек, 42 танка, более 50 артиллерийских орудий. Главную ударную силу наступающих войск составляли две механизированных и танковая бригада кубинской армии, что обусловило быстрый успех. Не выдержав удара, с утра 3 февраля сомалийцы поспешно отходят в направлении Джиджига, где ими были заранее подготовлены оборонительные позиции. Отступление сомалийской армии на глубину около 50 км проходит не слишком организовано. На дорогах остается много брошенной неисправной техники, значительные трудности возникают со снабжением войск ГСМ и продовольствием. К тому же в воздухе господствует эфиопская авиация, время от времени нанося чувствительные удары по колоннам войск. 5 февраля под угрозой охвата сомалийцы без боя оставляют Айша, а уже 9 февраля первый эшелон с грузами приходит из Джибути в Аддис-Абеба.

2-10 февраля эфиопской армии удалось занять важнейшие пункты - Хареуа, Гильдеса, Анономите, Белеуа, Фелана и Террасес. 9 февраля 1978г. в Сомали объявили общую мобилизацию, сопровождаемую объявлением военного положения. Отряды были перемещены на границу после того, как пограничный город Хайгейса бомбили эфиопские  МиГи, в то время как большое количество беженцев из Огадена пересекли границу, и с ними прибыли  убегая из отрядов бывшие партизаны.

С 8 по 12 февраля проведена была операция по уничтожению противника севернее Харар. Всего в боях под Харар сомалийцы потеряли около 4000 человек убитыми, ранеными и пленными, 57 танков. После трех последовательных контрударов на Восточном фронте противник уже не мог оказывать организованное сопротивление. Было уничтожено и захвачено около 70% сомалийских танков, более 80% орудий полевой артиллерии и минометов.

В успех эфиопских войск значительный вклад внесли советские военные советники и специалисты. Генерал армии В.Петров и генерал-майор Н.Олещенко находились на командном пункте западнее Харара и наблюдали за боем.  В первые дни наступление осуществлялось низкимитемпами главным образом из-за боязни минных полей (после боевых действий на основных направлениях эфиопские саперы сняли около 5 тыс.сомалийских противопехотных мин). Только решительным воздействием на некоторых командиров и личным примером генерала армии В. Петроваудалось ускорить продвижение войск. В один из критических моментов ожесточенных боев под Хараром, например, Василий Иванович сел вбронетранспортер и повел за собой кубинскую бригаду в обход предполагаемого минного поля. К слову сказать, так же он действовал и припроведении операции по окружению сомалийцев под Дире-Дауа, когда лично вывел ударную танковую и мотопехотную группировку эфиопских икубинских войск в тыл противника. Не отставали от руководителя делегации и другие советские генералы и офицеры. В составе группировкидействовали наши экипажи 12 радиостанций  и аппаратуры  ЗАС, бесперебойно  обеспечивая  закрытой  связью  не  только  руководство  кубинцев  и эфиопов, но  и  советский  советнический  аппарат. Войска помогали друг другу. Боев Владимир Валентинович вспоминал: «Был случай, когда пять человек с РЛС-15 попали в окружение, нас выручили веселые ребята - наши кубинцы. Их было много, очень дружных ребят.»

К началу февраля, положение Сомали и партизан WSLF  в Огадене стало критическим: эфиопские ВВС разрушили почти все их тяжелое оружие, а ряд быстрых наступлений разгромил  большинство подразделений WSLF. Фактически, партизанам и регулярным отрядам Сомали угрожало быть отрезанным от их баз в западном Сомали. Сказывалась нехватка вооружений. В конце ноября 1977г. сомалийцы обратились к Саудовской Аравии за военной помощью, в частности попросило направить саудовские боевые корабли в порт Бербера. Саудовская Аравия привела свои Вооруженные силы в состояние боевой готовности.  В декабре 1977г. - январе 1978г. Сиад Барре посетил Иран, Пакистан и Египет ища политической поддержки и оружия, визиты оказались плодотворными. В  январе президент Сомали получил гарантию от Шаха, что Иран поможет им если эфиопская армия нарушит границы Сомали. Он получил обещания помощи из Пакистана в виде поставок китайского оружия, которые начали осуществляться уже в январе.   Были заключены контракты с 20 пакистанскими пилотами  для обеспечения своих ВВС. От президентов Египта - Саддата и  Судана - Нимейри было  получено обещание поддержки в случае эфиопского вторжения. Их помощь для сомалийцев была особенно важна, так как Судан и Египет имели вооружения поставляемые ранее из СССР.  Анвар Садат попытался организовать в феврале 1978г. воздушный мост из Египта в Сомали через территорию Кении. Но так как сомалийцы претендовали на часть кенийской территории, Кения запретила египетским транспортным самолетам летать через ее территорию. Египтяне попытались игнорировать запрет, все же направив свои самолеты через воздушное пространство Кении. За три дня по маршруту проследовало три самолета, но четвертый 16 февраля был перехвачен и посажен на аэродром истребителями кенийских ВВС. На его борту оказалось 200 ящиков со снарядами весом 20 тонн. На этом мост прекратил функционировать. А всего египтяне поставили сомалийцам оружия на 30 миллионов долларов. В конце января корреспондент агентства Франс Пресс сообщил из Могадишо что Сомали получили партию вооружений, в том числе 30 танков американского производства доставленных через Оман и зенитные установки английского производства доставленные из Пакистана и Саудовской Аравии.  Саудовская Аравия также послала помощь сомалийцам,.в начале февраля американская газета «Вашингтон пост» сообщила что в Сомали прибыло около 60 танков «АМХ» французского производства прибывшие из Саудовской Аравии.  Из европейских стран только Западная Германия предоставила  ссуду режиму Сиада Барре в  12 миллионов долларов, вероятно взамен за его сотрудничество с немецкими спецслужбами в деле освобождения захваченного террористами самолета. В ответ на это Эфиопия выслала немецкого посла. В январе 1978г. Между Сомали и Китаем начались переговоры о поставке партии истребителей F-6, но первые самолеты из этого заказа начали прибывать в Сомали только в 1979г.

Несмотря на то, что сомалийцы понесли значительные потери, перед наступающими силами встала трудная преграда. Внушительная горная цепь в 2000 метров в высоту в середине горного массива между Харэром и Джиджигой была препятствием, которое, казалось, невозможно преодолеть. Сомалийцы основательно закрепились на двух ведущих к городу проходах в горах - Марда и Шебеле. Командование объединённых сил решило показать противнику, что основное наступление пройдёт через другой перевал - Себеле. Штаб сомалийцев попался на «крючок», решив, что там будет нанесён основной удар. Они ещё больше утвердились в своей «правоте», когда 24 февраля кубино-эфиопская колонна приблизилась к Себеле.

В это время правое крыло фронта (кубинская 69 механизированная бригада и часть сил эфиопской 10-й пехотной дивизии), продвигаясь в южном направлении, обошло перевал Шебеле и вышло к горному проходу, занятому незначительными силами сомалийцев (до батальона с танковой ротой). Генерал Очоа заблаговременно создал обходящий отряд в составе усиленной 69 механизированной бригады и направил его через горные проходы далеко на севере от района боев. Этот марш по каменистым долинам и узким горным проходам занял 11 суток. Как назло, несколько ночей подряд в горах шли проливные дожди, обычно редкие в это время года. Погодные условия сильно замедлили продвижение бригады. Камни, оползни, скользкий грунт на узких тропах вызвали потери: несколько танков и БТР, орудий, немало автомобилей свалились в пропасти или были разбиты на крутых подъемах и спусках. Погибло и несколько человек. Генерал Очоа вылетел к бригаде на вертолете и под дождем отшагал всю ночь в колонне с бойцами самый трудный участок перехода, подбадривая кубинцев. Вместе с кубинцами, в  соответствии с выработанным советскими военными советниками планом операции 10-я пехотная дивизия эфиопской армии перешла горные хребты, обойдя проход Марда, и вышла к Джиджиге.  28 февраля выйдя на плоскогорье, обходящий отряд повернул на юг. В итоге 69 механизированная бригада к исходу 4 марта оказалась в глубоком тылу позиций сомалийцев под Джиджига.

1 марта сомалийские войска под Джиджиге нанесли контрудар силами пехоты, танков и артиллерии, но потерпели неудачу. 3 марта их повторная попытка контратаковать также завершилась провалом. Противнику элементарно не хватало огневой мощи: его авиация была повержена, артиллерия сидела на голодном снарядном пайке. Большую роль в отражении атак сомалийцев 1 и 3 марта сыграли батальоны кубинской танковой бригады, назначенные на поддержку передовых пехотных бригад, а также противотанковая батарея кубинской механизированной бригады, имевшая на вооружении противотанковые комплексы 9П133 и пушки Т-12. Батареями было уничтожено полтора десятка танков, но сколько из них поражено именно ПТУР, неизвестно.

В свою очередь обьединенная группировка начала 4 марта штурм города Джиджиге, он не стал полной неожиданностью для сомалийцев. Кулик Виктор Васильевич вспоминал: «Наступать начали 5 марта 1978 года. И получилось так, что выступили не в 5 утра, как было запланировано, а на 15 минут раньше. А ровно в 5 точнехонько по оставленным позициям сомалийцы нанесли артиллерийский удар - как и на любой войне, не обошлось без предательства. И случалось такое не раз. Поэтому мы постоянно меняли позиции артиллерии и танков.» После огневой подготовки продолжительностью 30 минут оборона противника на господствующих высотах была атакована в лоб. В первом эшелоне сомалийцев находилось пять бригад, занимавших полевые фортификационные сооружения. В атаку пошли девять пехотных и две танковые бригады, в том числе кубинская с  90 танками Т-55, несколько отдельных батальонов. 30-минутная огневая подготовка силами 220 орудий и РСЗО не смогла нарушить систему огня противника, подавить его огневые средства и по наступающим танкам был открыт интенсивный огонь противотанковой артиллерии и окопанных танков. В первые же минуты боя понес потери эфиопский танковый батальон Т-55, попавший под фланговый огонь хорошо замаскированной противотанковой батареи. Одним из первых загорелся и взорвался танк командира батальона, затем были подбиты еще несколько машин. Батальон развернулся и беспорядочно рванул назад, проскочив боевые порядки своей пехоты. Пехота залегла, попытки поднять ее в атаку провалились, на левом фланге атака захлебнулась. Эфиопский танковый батальон, продвигавшийся по центру боевого порядка, попал на минное поле, подорвалось около десятка танков. Хотя их повреждения были незначительными, наступление здесь также застопорилось. Кубинская 75-я мотострелковая бригада, наступавшая по-батальонно за боевыми порядками эфиопской пехоты в центре, прямо на перевал Кара-Марда, также остановилась и вела разрозненный огонь с места одиночными танками.

Кубинские ВВС (FAR) активно поддерживает операцию, осуществив  более 130 вылетов на МиГ-17, МиГ-21  и штурмовых  вертолетах Ми-24, для ударов по сомалийским частям. Воздушные атаки в марте 1978г. ознаменуются первыми потерями кубинских ВВС. У сомалийских войск была хорошая противовоздушная оборона представленная 23-мм установками ЗСУ-23-4 «Шилка» и ЗУ-23-2, 37-мм автоматами, пулеметами ДШК 12,7-мм, ПЗРК «Стрела» (SA-7), которые прикрывали их бронетехнику и артиллерию. МиГ-17/21 кубинцев  выполняли воздушные удары с малой высоты что делало их уязвимыми для средств ПВО. 1 марта сомалийцы сбили один  и 4 марта два кубинских самолета. Тогда то кубинские ВВС (FAR) потеряли двух пилотов (единственные боевые потери летчиков в войне): лейтенанта Эладио Кампос (Eladio Campos) на МиГ-17Ф и старшего лейтенанта Рауль Эрнандес Видаль (Raúl Hernández Vidal) на МиГ-21бис, оба сбиты ЗСУ-23-4 «Шилка». Кроме того огнем «Шилки» (по другим данным - ракетой ЗРК «Квадрат») был сбит майор  Бенигно Кортес (Benigno Cortés) на МиГ-21бис, но он успешно катапультировался. Еще 3-4 самолетов были повреждены. Так у капитана Мануэль Рохас Гарсия (Manuel Rojas García) в результате попадания осколка снаряда заглох  двигатель его МиГ-21бис над вражескими позициями, но он не растерялся и сумел его запустить и привел самолет на аэродром Дыре-Дауа.. Но все же действия кубинских Мигов против средств ПВО были очень эффективными и в дальнейшем сомалийцы редко открывали зенитный огонь, чтобы не обнаруживать себя.

Сомалийцы демонстрировали хорошую организацию системы огня и стойкость войск. Практически по всему фронту эфиопская пехота залегла, попав под огневые налеты сомалийской артиллерии. Танки не продвигались вперед из опасения попасть на минные поля и вели дальний огневой бой, находясь в невыгодной позиции. Боевые порядки атакующих просматривались противником с перевала Марда и прилегающих высот на всю глубину. Если бы у сомалийцев были современные противотанковые средства, они смогли бы сжечь десятки, если не сотни танков. Но таких средств у них не было. Поэтому потери атакующих в танках насчитывали не больше 30 единиц. Командующий войсками генерал Очоа принял решение приостановить фронтальное наступление, отвести войска на безопасное удаление, провести повторную огневую подготовку атаки с учетом вновь разведанных целей, под ее прикрытием проделать проходы в обнаруженных минных полях. Повторная огневая подготовка атаки продолжительностью 90 минут началась около полудня, в ней участвовали боевые вертолеты Ми-24. Повторная атака проходила более организовано. На этот раз кубинская танковая бригада двигалась впереди, йеменская пехота - за ней, эфиопская пехота и танковые батальоны прикрывали фланги. Кубинские танкисты успешно преодолели минные поля по проходам, развернулись и ведя огонь с ходу, ворвались на позиции противника на перевале Марда. Фланговые танковые батальоны бригады во взаимодействии с пехотой начали медленно «сматывать» оборону сомалийцев к флангам.

В это же время по позициям артиллерии, штабам и узлам связи сомалийской группировки в районе Джиджига с севера ударила кубинская механизированная бригада. В районе Ваджи преодолела горный проход и сломила оборону противника другая кубинская механизированная бригада совместно с эфиопской 10 пехотной дивизией , также нацеленные на Джиджига.

В большинстве публикаций посвященных боевым действиям в Огадене, и в частности боях за взятие Джиджига говорится о высадке в ходе операции тактического десанта в тыл сомалийским войскам с вертолетов Ми-9, Ми-6. Разнятся только данные о количественном составе, от  тысячи солдат, 70 бронемашин БМД и БРДМ-2, артиллерия и других материалов в публикации Rubén «Etiophian War (Ogaden) 1977-1978, and the Cuban Aviation» с сайта http://www.urrib2000.narod.ru/Etiopia-e.html, до батальона, несколько АСУ-57 и БРДМ-2 у Мураховский В.М. «Тотальная социалистическая война». Но это не соответствует действительности. Информация  вышла из первоначального плана, который был составлен объединенным командованием. В первом варианте разгрома сомалийских войск составленным командами генерала армии В.И.Петрова и генерала Очоа все так и есть: лобная атака позиций, поддержанная воздушным десантом в тылу сомалийских войск. План пошел согласование с Менгисту и был отправлен Фиделю Кастро для одобрения. Но когда он прибыл в Гавану, Фидель получил информацию что  в течение последнего времени сомалийцы сильно укрепили перевал Марда (Marda), минные поля окружали подходы, а артиллерия простреливала подходы на многие километры и лобовой штурм его будет чреват значительными потерями. Кубинский лидер учитывал что противник вскоре все равно будет повержен, и потери своих войск в конечном этапе надо минимизировать. По этому было рекомендовано вместо первоначального плана, направить танковую  бригаду генерала Флейтаса (Fleitas) с юга, но не через перевал. а в обход  его чтобы она вышла к Джиджигой с другой стороны. В то же время танковая бригада генерала Синтра Фриас (Cintra Frías) пересекла бы горы дальше вне укрепленной зоны и атаковала Джиджигу с  северо-запада. Формируя клещи, которые атаковали бы сомалийцев с неожидаемых ими направлений. В то же время им оставляли свободный коридор для того, чтобы они могли отступить к границе, а не оборонятся в окружении, что могло привести к дополнительным потерям. Об изменении плана генералу армии Петрову не сообщили, так как он был в это время в Москве. Генерал армии В.И.Петров прибыл за день до встречи с Менгисту, когда люди Очоа дорабатывали план предложенный Фиделем. И вот когда на совещании объединенного штаба с участием Менгисту он просил ознакомится с планом, генерал армии  Петров достав первоначальный план начал объяснять на картах план операции. Менгисту спросил у Очоа есть ли ему что добавить. Очоа встал и предоставил карты нового плана дав свои объяснения. Петров возмутился и заявил что это не может быть, что не могут меняться уже одобренные планы, и он только что прибыл из Москвы, где они приняли первоначальный план и уже начали поставки необходимых припасов согласно ему. Менгисту сказал что новый план предложил Фидель Кастро, и они будут действовать по нему. Естественно Петров  обиделся ужасно, и это был последний день его контактов с кубинским руководством. Но так как кубинцы были главной движущей силой, Москва согласилась поменять поставки припасов под кубинский план. Советские военные говорили, что кубинцы сумасшедшие, что невозможно перемещать бригады танков T-55 через горы, кубинцы в свою очередь отвечали им, что к военному искусству нужно подходить творчески. В конце концов кубинский план полностью был претворен в действие.  Но видимо данные первого плана и стали основой для западных мифов о десантировании войск в тылу сомалийских войск, особенно после внезапного появления кубинских танковых бригад взявших сомалийцев в клещи.

Кубинская танковая бригада потеряла при штурме Джиджига 14 танков Т-62, из них 6 не подлежали восстановлению (сгорели), остальные эвакуировали в Харар, где было развернуто что-то вроде ремонтно-восстановительной базы с нашими спецами во главе. Большинство танков были подбито из РПГ-7 и СПГ-9, когда бригада ворвалась непосредственно на позиции в опорных пунктах. Здесь бой был очень ожесточенным, сомалийцы сражались крепко, пока не побежали их начальники из Джиджига. Попав в окружении, потеряв командование, сомалийцы не выдержали и побежали в восточном направлении, бросая технику и оружие. Тысячи сомалийских солдат на своем пути смели часть десанта и ушли к городу Харгейса. К исходу 4 марта войска эфиопской группировки полностью заняли Джиджига, а в течении 5 марта завершили операцию зачисткой района боев. В руки наступающих попало большое количество вооружения, боеприпасов, ГСМ и других материальных средств. Всего под Джиджигой были разгромлены три сомалийские бригады общей численностью 6 тысяч человек. 

C утра 6 марта войска объединенной группировки перешли к преследованию противника по двум расходящимся направлениям. Часть сил (восемь бригад) продвигалась на юг вдоль дороги на Дегебур и далее к сомалийской границе. По пути эта группа выделяла отряды для освобождения крупных населенных пунктов в стороне от направления наступления: Годе, Доло, Ими. Сопротивление противника было незначительным, в основном сводилось к обстрелу войск бандами «фронта освобождения». Как правило, после нескольких выстрелов из танков противник бежал. 13 марта южная группировка вышла на широком фронте к сомалийской границе, завершив освобождение временно оккупированной территории от противника. Другая группировка, в составе шести бригад (в том числе йеменской механизированной и кубинской танковой) преследовала противника в направлении Гедеб и вышла к границе на восточном направлении уже 9 марта, где оставалась до 15 марта, когда сомалийский диктатор Сиад Барре официально объявил о «выводе войск».

14 марта 1978г. кубинцы официально признали, что их войска воюют в Эфиопии.

Когда сообщение о поражении под Джиджиги достигло Могадишо, Сиад Баре собрал руководство страны и в ходе двадцати часового совещания было принято решение о прекращении войны. Но объявлено об этом было только через три дня, чтобы иметь возможность подготовить к этой новости население.  15 марта правительство Сомали объявило о полном выводе своих войск из Эфиопии. В результате успешных действий эфиопских войск уже к 16 марта вся территория Огадена, оккупированная сомалийцами, была освобождена. 

Кубинские ВВС (FAR) в ходе конфликта с декабря по середину марта осуществили 1013 боевых вылетов, примерно поровну  на МиГ-17Ф  и на МиГ-21бис. Были потеряны два пилота. Воздушных боев с сомалийскими Мигами у кубинцев не было, так как эфиопы вместе с израильтянами уже завоевали воздушное превосходство до того, как прибыли островитяне. Сомалийские Миги над кубинскими войсками  появлялись только три раза, при этом они подгадывали момент, когда кубинские истребители приземлялись на свои базы. Кстати в ряде публикаций говорится о использовании в конфликте на стороне Эфиопии  самолетов МиГ-23, это не так. Первые из 44 МиГ-23БН (MiG-23BN) начинают прибывать из СССР на борту АН-12 в марте 1978г. в аэропорт Аддис-Абеба. В апреле уже они были готовы к действию на авиабазе Дире-Дава, но конфликт к этому времени закончился. Кубинские пилоты для них прибыли прямо из СССР, где прошли соответствующие курсы. 13 сентября 1978г. во время посещения Фиделем Кастро Эфиопии он вместе с Менгисто принимает победный военный парад, где участвуют и  5 МиГ-23БН пилотируемые кубинцами.

Кубинские части после окончания войны встали гарнизонами в Хараре и центральной части Эфиопии невдалеке от столицы Аддис-Абебы. Несмотря на публикации в западной прессе кубинцы больше не участвовали ни в боевых действиях в Эритрее, ни в пограничных стычках с Сомали которые продолжались вплоть до 1984 г. Численность кубинского контингента неуклонно сокращалась с 18 000 человек в 1978 г. до 3 000 человек в 1984 г.

В начале мая 1978 г. военная  делегация  под  командованием  генерала  армии В.Петрова  в полном составе  вернулась в Москву, выполнив свою  задачу. Генерал-майор в отставке Голицын Павел Агафонович вспоминал: «После окончания боев в Огадене, по указанию руководителя, я один из состава нашей делегации еще несколько дней оставался в районе Харара, Джиджиги, выполнял его поручение по оказанию помощи эфиопам в организации разведки после выхода эфиопских войск к государственной границе с Сомали. Затем прилетел в Аддис-Абебу, присоединился к группе, смывал с себя фронтовую грязь.

Получив разрешение на возвращение, наша делегация в полном составе в начале мая 1978 года вернулась в Москву.

На другой день после возвращения в Москву я прибыл с докладом к начальнику Главного разведывательного управления генералу армии П.И.Ивашутину. Петр Иванович Ивашутин тепло принял меня, поблагодарил за выполнение задания и от имени правительства вручил мне орден "Октябрьской революции" - это был мой седьмой боевой орден. Это было окончание третьей войны, в которой мне пришлось участвовать.

Все остальные члены делегации также несколько позднее были награждены правительственными наградами.»

 

Изгнанием регулярных вооруженных сил Сомали из Огадена завершился сомалийско-эфиопский конфликт. В то же время, оставшиеся боевые организации Фронта освобождения Западного Сомали не прекратили сопротивления и перешли к партизанским методам борьбы. Однако ни по своей численности, ни по количеству и составу вооружения оппозиционные силы в Восточной Эфиопии уже не представляли существенной опасности для Аддис-Абебы. Вместе с тем, диверсионные группы "сомалийского фронта" периодически совершали рейды на эфиопскую территорию. 16 июня 1978 г. в одну из их засад (у деревни Дакэта провинции Огаден) попала группа советских военных специалистов из состава отдельного медицинского батальона: подполковник Н. Удалов, капитаны В. Князев, В. Филиппов, сержант Н. Горелов, рядовые С. Дулов и Н. Козлов. Военнослужащие были пленены и в дальнейшем при попытке к бегству пятеро из них были убиты. Подполковник Н. Удалов был вывезен на территорию Сомали и пропал без вести. 

Потери сторон.

Оценить потери сторон непросто. По некоторым данным, в результате войны Эфиопия потеряла 40 000 человек (15000 военнослужащих и 25000 мирных жителей) свыше 600000 жителей страны стали беженцами. Размер материального ущерба оценивался в десятки миллиардов долларов. Но эти цифры кажутся преувеличенными. 

Эфиопский исследователь Гебур Тареке, который много лет занимается изучением данного конфликта в своей публикации  Gebru Tareke"Ethiopia-Somalia War, " приводит такие цифры о потерях в войне 1977-1978гг.: 

Эфиопия 6.133 убитых, 10.563 раненых, 3.867 попали в плен или пропали без вести, включая 1.362 дезертира.

Куба - 400 убитых

Южный Йемен - 100 убитых

В публикации Мураховский В.М. «Тотальная социалистическая война»  в свою очередь приводятся такие данные о потерях эфиопской армии и их союзников.

Страна

Убитых

Раненых

Пленных и пропавших без вести

Эфиопия

6133

10563

2505

Куба

160

250

3 (?)

Южный Йемен

90

150

?

СССР

22*

?

 

*Видимо учитываются все погибшие советские советники и специалисты в этот период. Более подробный их список в конце публикации.

Официальные потери кубинцев в Эфиопии во время конфликта составляют 160 человек, из них в сражениях погибли 39, по болезни 46 и в происшествиях 75. 

Потери сомалийской стороны указать точно невозможно. Сомалийцы никогда не публиковали таких цифр, а зная их методы учета личного состава в целом и потерь в частности, можно сказать, что достоверных данных мы не получим никогда. Сегодня в России общепринятой считается цифра в 20 000 военнослужащих только убитыми. Эти цифры кажутся завышенными. Но и данные приводимые Гебур Тареке в его публикации  Gebru Tareke "Ethiopia-Somalia War, " о потерях сомалийцев - 6.453 убитых, 2.409 раненых и 275 попали в плен или пропали без вести, кажутся явно заниженными.

Вероятно, вооруженные силы Сомали потеряли убитыми до 10 тысяч человек, еще 2-3 тысячи возможно потеряли отряды ФОЗС. Количество раненных составило около 20 000 человек. Число пропавших без вести неизвестно, но вряд ли их было больше нескольких десятков человек (в силу особенностей конфликта). Пленных было около 250 человек, что не удивительно, если учесть отношения эфиопских солдат к сомалийцам. Из записки в политбюро социалистической единой партии Германии от МИД Германской Демократической Республики, 13 февраля 1978г.: «…Вице-президент республики Куба товарищ Родригес также сообщил нам о некоторых других вопросах. По ситуации в Огаден товарищ Родригес сообщил, что большое контрнаступление готовилось с 25 декабря 1977 года. В последние дни состоялись два крупных сражения, в ходе которых сомалийцы потеряли более 3000 человек. Серьезная проблема в том, что эфиопские товарищи не хотят брать военнопленных и таким образом действуют очень безжалостно.» Причина отказа брать пленных эфиопами была проста. Кулик Виктор Васильевич вспоминал: «Пленных эфиопы не брали. Спрашиваю, почему. Нам своих солдат нечем кормить, отвечают. Это точно. Питались они очень слабо.» По сути, в живых остались только сомалийцы, попавшие в плен к кубинцам. Кубинцы их переписали и очень жестко потребовали от эфиопов отчета за каждого пленного. Поэтому после войны обмена пленными практически и не было: всего по две-три сотни человек с каждой стороны, при участии в боевых действиях десятков тысяч солдат.

Потери техники и вооружений также сложно установить. По заявлениям, сделанным руководством Сомали и WSLF  в ходе боевых действий ими было уничтожено более 50 эфиопских самолетов, из которых 10 истребителей F-5 и МиГ-21 были сбиты сомалийскими МиГ-21 в воздушных боях (предположительно 4 на счету пакистанских пилотов), а остальные средствами ПВО Сомали. Сомалийцы утверждали что ими были сбиты по крайней мере 8 F-5A, 1 F-5B и 3 F-5E.

На сайте http://www.ejection-history.org.uk/Country-By-Country/ethiopia.htm говорится о двух потерянных бомбардировщиках «Канберра», одном транспортном С-47 сбитым с земли, все выжившие при крушении пленены и освобождены только в 1986-1987гг., двух F-5А, один у Годе, а второй после взлета с аэродрома Дыре-Дауа, и трех сбитых F-5E: F-5E под командованием Afework Kidanu сбит около Харгейсы, пилот умер в плену, сбит F-5E -  Batcha Hunde, пилот спасен вертолетом, а сбитый пилот F-5E подполковник Лэггэсэ Тэфэрра (Teferra Leggese) был взят в плен и освобожден только в 1986 или 1987.

В свою очередь противоположная сторона говорит о разгроме 12 сомалийских бригад, уничтожении 250 танков (три четверти от довоенного парка), свыше 200 орудий и  минометов, большое количество транспортных средств. Эфиопская сторона говорит о  23 сбитых самолетах сомалийцев. Из них  2 сбиты ЗРК С-125 (SA-3), 12-14 сбиты пилотами истребителей F-5. Как бы там не было, Сомали фактически лишилось своих ВВС. К концу войны в их строю числилось всего 12 самолетов МиГ-21 и несколько МиГ-17.

Эфиопский исследователь Гебур Тареке,  в своей публикации  Gebru Tareke "Ethiopia-Somalia War, " приводит такие цифры о потерях боевой техники в войне 1977-1978гг.     

Страна

Самолеты

Танки

Бронемашины

Автомашины

Эфиопия

23

139

108

1399

Сомали

28

72

30

90

 В публикации Мураховский В.М. «Тотальная социалистическая война»  в свою очередь приводятся такие данные о потерях сторон в боевой технике.

Страна

Самолеты

Танки

Бронемашины

Орудия

Автомобили

Эфиопия

23

139

108

78

1400

Сомали

28

172

130

204

1900

 

 

Советские потери в Эфиопии в 1977-1979гг.

Так как наши советники и специалисты находились в зоне боев, потери и их не обошли. Кулик Виктор Васильевич тогда майор, находившийся с 1 декабря 1977г. по 29 декабря 1979г. в Эфиопии как советник начальника штаба механизированной бригады эфиопской армии вспоминал: «На минах довелось подрываться. Но Бог спас. Даже не знаю, как получилось, что я живой. В первый раз - 5 марта. Командный пункт - боевая разведывательно-дозорная машина шла в полутора километрах позади наступавших войск. А я ногу подвернул. Сижу на броне: одна нога, в ботинке, - снаружи, другая, босиком, - в люке болтается. Спать хочу - умираю. А сам ведь инструктировал: ни в коем случае во время движения нельзя спать. Лучше остановиться, вздремнуть - потеряете несколько часов, но будете живы. Но прямо мочи нет. Хоть забирайся внутрь и ложись. И тут под передним левым колесом как шваркнет. Меня по касательной волной задело - улетел на несколько метров. Погибли водитель и солдат.

А второй раз - ровно через месяц. Ехали в кабине передвижной мастерской - трехосном “ЗиЛе”. Посередке - я, справа - советник начальника артиллерии дивизии подполковник Петр Исаевич Высоцкий, а за рулем - сержант Саша. Как рванет! Ощущение - будто тебя обволакивает голубоватый огненный шар. И сознание отключается моментально. А потом чувствую - жив. Глаза открываю - вижу. Руками-ногами пошевелил - работают. А двигаться не могу. Что такое? (Потом выяснилось, что от удара сместились два позвонка.) Рядом - никого. Вдруг - удар в плечо, и я вываливаюсь на дорогу. Саша помог. (Когда упал, позвонки встали на место.) Задвигался, поднялся. И они рядом стоят. У всех - шок. В ушах звенит. А в боку машины - дыра, и бензин хлещет. Я как заору: “Давай от машины!” Отбежали метров на 15, Высоцкий упал. Ничего понять не можем: “Петр Исаич, что с тобой?” Он: “Ноги!” Оказалось, правая нога в двух местах сломана, левая - в одном. А он в шоковом состоянии еще бежал!

Кубинский лейтенант на моих глазах подорвался. А раз смотрю, едут четверо эфиопов на “лендровере”: “Комрад Виктор! Поехали с нами!” А мне по дороге было. Я даже метров десять до них прошел. А потом думаю: “Чего я с ними поеду? Ну, покалякаем минут двадцать наполовину по-русски, наполовину по-амхарски, а потом что?” Нет, говорю, завтра поеду. А часа через полтора по рации передают: машина попала в засаду - подорвались на мине, а потом их в упор из автоматов расстреляли. Судьба.

После этих случаев я старался передвигаться только на вертолете. Хотя и это не всегда спасало. Так, сбили вертолет, в котором летел майор Соколов. Он единственный русский, похороненный на их национальном кладбище. Так же погиб один полковник. Другого накрыл артиллерийский снаряд. В наступлении погиб советник-артиллерист, прикомандированный к нашей группе, - пуля прямо в сердце попала. И пропали четверо советников, причем один из них был контрразведчиком. Так и не нашли концов. Я расспросил осторожно эфиопского командующего. Как я понял, поехали они на охоту. Их схватили сомалийцы. Пытались бежать: убили часового, взяли автомат, но их всех перестреляли

                                              Потери советских военных в Эфиопии в 1977-1979гг. 

Виды потерь

Офицеры

Прапорщики

Сержанты

Солдаты

Всего

Погибло при исполнении служебных обязанностей

2

 

 

 

2

Погибли в авиационных катастрофах

14

5

 

 

19

Умерло от ран

2

1

 

 

3

Пропало без вести

3

 

1

2

6

Умерло от болезней

2

 

1

 

3

Итого

23

6

2

2

33

 

Поименный список советских военные советников и специалистов, погибших в Эфиопии в 1977-1979гг.

АВШТЕЙН Алексей Федорович, 1950 года рождения, Белорусская ССР, Минская область, пгт. Кривичи. Белорус. Призван Люберецким ОГВК Московской области. Прапорщик, начальник радиостанции. Умер от ран, полученных при взрыве мины, в сентябре 1978 г. Похоронен на кладбище в п. Томилино-2 Московской области.

БАКУЛИН Станислав Николаевич, 1937 года рождения. Русский. Майор, специалист при командире вертолетной эскадрильи вооруженных сил Эфиопии. Умер 12 декабря 1978 г.

БУЛАНЫЙ Михаил Ефимович, 1952 года рождения. Русский. Лейтенант, переводчик английского языка. Погиб при исполнении служебных обязанностей 26 ноября 1978 г. Похоронен 3 декабря 1978 г. на кладбище в г. Невинномысске Ставропольского края.

ВАСИЛЬЕВ Николай Николаевич, 1958 года рождения, Тюменская область, Вагайский район, д. Изюк. Русский. Призван Вагайским РВК. Младший сержант, радиотелеграфист. Умер от болезни 27 апреля 1978 г. Похоронен на кладбище в с. Вагай Вагайского района Тюменской области.

ВЕРЕЩАГИН Сергей Николаевич, 1950 года рождения. Украинская ССР, г. Запорожье. Русский. Призван Шевченковским РВК г. Запорожья. Прапорщик, старший воздушный стрелок, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г. Похоронен на Капустяном кладбище в г. Запорожье.

ВИВСЮК Леонтий Иванович, 1953 года рождения, Крымская область, г. Джанкой. Украинец. Прапорщик, старший воздушный стрелок, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета АН-12 9 октября 1978 г. Похоронен 14 октября 1978 г. на кладбище в г. Джанкое.

ГОРЕЛОВ Николай Иванович, 1957 года рождения. Русский. Сержант, фельдшер. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

ДЕМЧЕНКО Николай Трофимович, 1935 года рождения, Украинская ССР, Черниговская область, Малодевицкий район, с. Малая Девица. Украинец. Призван Малодевицким РВК. Старший техник-лейтенант, бортовой техник по авиационному и десантному оборудованию, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 9 октября 1978 г. Похоронен 14 октября 1978 г. на кладбище в г. Джанкое Крымской области.

ДУЛОВ Сергей Владимирович, 1958 года рождения, Московская область, Чеховский район, п. Троицкое. Русский. Призван Чеховским РВК. Рядовой, медбрат. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

ЗАЙНУЛЛИН ИльясАбдуллович, 1931 года рождения. Татарин. Полковник, советник командира механизированной бригады вооруженных сил Эфиопии. Умер от ран 18 августа 1978 г.

ИГИБУЛЬДИН Галей Зайнетдинович, 1935 года рождения, Башкирская АССР, Стерлибатевский район, с. Стерлибатево. Татарин. Майор, специалист при начальнике технико-эксплуатационной части (ТЭЧ) авиационного полка вооруженных сил Эфиопии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г. Похоронен на кладбище у ст.Кубинка Московской области.

КАРАТУН Юрий Васильевич, 1939 года рождения, Саратовская область, г. Татищеве. Русский. Призван Мелитопольским ГВК Запорожской области. Прапорщик, старший воздушный радист, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г. Похоронен на Капустяном кладбище в г. Запорожье.

КИРНОСЕНКО Евгений Петрович, 1939 года рождения, Крымская область, Азовский район, с-з «Молодая гвардия». Русский. Прапорщик, старший воздушный радист, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-129октября 1978 г. Похоронен на кладбище в г. Джанкое Крымской области.

КНЯЗЕВ Виктор Леонидович, 1945 года рождения. Русский. Капитан, начальник валютно-финансового отделения. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

КОЗЛОВ Николай Андреевич, 1958 года рождения, Украинская ССР, г. Донецк. Украинец. Призван Кантемировским РВК Воронежской области. Рядовой, водитель транспортного взвода. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

ЛОГИНОВ Вячеслав Федорович, 1938 года рождения, г. Рязань. Русский. Призван Железнодорожным РВК г. Рязани. Капитан, командир корабля Ан-12, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 16 августа 1979 г. Похоронен 27 августа 1979 г. на Капустяном кладбище в г. Запорожье.

ЛОПАТИН Июль Петрович, русский, 1933 года рождения. Капитан 1 ранга, советник начальника управления тыла ВМФ вооруженных сил Эфиопии. Умер от болезни 5 мая 1978 г.

МЫШИН Виктор Николаевич, 1951 года рождения. Русский. Старший техник-лейтенант, старший бортовой авиационный техник, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г.

НАЗАРКОВ Василий Петрович, 1948 года рождения. Украинец. Старший лейтенант, помощник командира корабля Ан-12, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 16 августа 1979г.

НУРМУХАНОВ Серик Манапович, 1949 года рождения. Казах. Капитан, бортпереводчик. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г.

ПАТЛАНЬ Игорь Иванович, 1934 года рождения. Украинец. Подполковник, командир корабля Ан-12, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 9 октября 1978 г.

РОМАНЧУК Владимир Степанович, 1946 года рождения. Русский. Капитан, специалист при командире дивизиона вооруженных сил Эфиопии. Погиб при исполнении служебных обязанностей 4 марта 1978г.

РЯБОШАПКА Владимир Никитович, 1939 года рождения. Украинец. Капитан технической службы, бортовой техник по авиационному и десантному оборудованию, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979г.

СОКОЛОВ Владимир Павлович, 1936 года рождения. Русский. Майор, специалист при начальнике разведки бригады спецназначения вооруженных сил Эфиопии. Погиб в авиационной катастрофе 24 ноября 1977 г.

СОЛОВЬЕВ Юрий Федорович, 1937 года рождения. Русский. Старший техник-лейтенант, старший бортовой авиационный техник, 369-й военно-транспортный авиационный полк7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 9 октября 1978 г.

УДАЛОВ Николай Филиппович, 1934 года рождения. Русский. Подполковник, специалист по ремонту артиллерийского вооружения в вооруженных силах Эфиопиии. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

ФАТЬЯНОВ Анатолий Васильевич, 1942 года рождения. Русский. Капитан, штурман корабля Ан-12, 338-й военно-транспортный авиационный полк 6-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 16 августа 1979 г.

ФЕДОРЕНКО Александр Васильевич, 1941 года рождения. Украинец. Майор, штурман корабля Ан-12, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 9 октября 1978 г.

ФИЛИППОВ Владимир Семенович, 1950 года рождения. Русский. Капитан, начальник административно-строевого отделения. Пропал без вести 16 июня 1978 г.

ХОСИТАШВИЛИ Эдишер Захариевич, 1936 года рождения. Грузин. Полковник, советник командующего фронтом вооруженных сил Эфиопии. Умер от ран 25 ноября 1978 г.

ЦЕПЕНЕВ Владимир Николаевич, 1952 года рождения, Ивановская область, Тейковский район, д. Стебачево. Русский. Призван Фрунзенским РВК г. Иванове. Прапорщик, начальник радиостанции. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 16 августа 1979 г. Похоронен на кладбище в д. Стебачево.

МАРКИН Евгений Константинович, 1954 года рождения. Русский. Лейтенант, помощник командира корабля Ан-12, 369-й военно-транспортный авиационный полк 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Погиб в авиационной катастрофе 9 октября 1978 г.

ШЕЛЕНКОВ Михаил Максимович, 1952 года рождения. Русский. Капитан, бортпереводчик. Погиб в авиационной катастрофе транспортного самолета Ан-12 9 октября 1978 г.

 

Источник