Война - слишком важное дело, чтобы доверять её военным Жорж Клемансо
Целью войны является мир Аристотель
Война - всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени Томас Манн

Советская база ВМФ в Албании: от сотрудничества до эвакуации (1958 - 1961 гг.)

Советская база ВМФ в Албании: от сотрудничества до эвакуации (1958 - 1961 гг.)

В ноябре 1957г. командующий ЧФ адмирал В.А.Касатонов предложил начальнику Главного штаба ВМФ адмиралу В.А.Фокину свои предложения об использовании Албании для базирования сил флота в Средиземном море. Он предложил базировать во Влерском заливе – в бухте Паша-Лиман, бригаду ПЛ из 10-12 единиц, часть из которых позже планировалось передать албанскому флоту. Для обороны баз предполагалось передать албанцам четыре дивизиона противокорабельных ракет «Стрела». Вход в бухту Паша-Лиман было предложено закрыть боно-сетевыми заграждениями. Для охраны базы предназначался дивизион противолодочных кораблей и противолодочные вертолеты. 

Тогда же Касатонов поставил вопрос о создании сильной ПВО будущей базы. Обосновал он и целесообразность базирования на аэродроме в Албании полка самолетов «Ту-16» - в ударном варианте. 

Начало сотрудничества ВМФ СССР и Албании

В албанском флоте работало значительное число советских специалистов, и трудились они хорошо. После прибытия первых кораблей, началось строительство объектов базы лодок – причалов, торпедной технической базы, компрессорной и аккумуляторной станций. Планировалось и строительство подземных укрытий для лодок, рельеф берега допускал такую возможность.

В это же время в конце 1958г. в Албании работала группа офицеров штаба ЧФ во главе с контр-адмиралом Г.Г.Олейником. В состав группы входили руководители отделов и направлений флота: В.И.Савич-Демянюк, И.П.Попков, С.А.Митушевский, А.Е.Мегедь, Н.М.Гей, Н.Л.Мирошниченко. Группа работала совместно с командованием военно-морской флотилии Народной Республики Албании, согласовала и подписала документы по взаимодействию ЧФ с флотилией НРА и рассмотрела вопросы базирования, обороны, боеготовности, материально-технического обеспечения, политико-морального состояния и дисциплины личного состава 40-й ОБПЛ.

Помимо подводников во Влере базировались и другие соединения флота. На острове у входа в бухту Паша-Лиман обустраивалась бригада ОВР, имевшая в своем составе дивизион тральщиков. В 1958 г. во Влере была развернута радиодальномерная гидрографическая партия "Координатор" и другие гидрофизические партии 8-го отдельного Краснознаменного маневренного дивизиона гидрографического обеспечения ЧФ. Проблемы возникали по многим вопросам, но их старались разрешить. Так вспомогательный флот, подчинявшийся начальнику тыла Черноморского флота, был еще слаб, сам почти не плавал в Средиземном море, а снабжать наших моряков в Албании требовалось постоянно. Нашли выход – фрахтовали суда у Одесского морского пароходства, и они доставляли в бухту Влера необходимые грузы.

В сентябре 1958г. наши подводники приступили к обучению албанских экипажей на четырех лодках. Кроме того часть албанских моряков обучались в Советском Союзе. В 1958 - 1959 гг. 307 албанских специалистов для ПЛ были подготовлены в 11 учебном отряде подводного плавания ЧФ в Севастополе.

Советские подводники все активнее начинали осваивать новые районы. ПЛ «С-242» (к-3р. Ю.А.Емельянов) первой в бригаде совершила семисуточный подводный поход в Адриатическом море. Вот как командир впоследствии вспоминал об этом:

«Весь режим плавания был подводный, погрузились недалеко от причала в заливе. В открытом море ходили днем под электромоторами на безопасной глубине, ночью под РПД с подзарядкой батареи. За недельный поход мы вкусили все "прелести" плавания в теплых и соленых водах. Высокая температура в отсеках, почти стопроцентная влажность воздуха в отсеках. Форма одежды – трусы и сандалии. Передохнуть можно было только под струями переносных вентиляторов. Сложности с зарядкой батареи – температура электролита доходила до 40 градусов. Подзарядку пришлось вести малыми токами».За лодкой С-242 Адриатику стали осваивать и другие экипажи.

Визит в Албанию генсека Н.С.Хрущева (май 1959 г.)

25 мая 1959 года в столицу Албании Тирану на самолете «Ту-104» прибыл с официальным визитом генеральный секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев, его сопровождал министр обороны СССР Р.Малиновский, заместитель министра иностранных дел Н.П.Фирюбин (бывший советский посол в Белграде во время примирения Хрущева с Тито). В начавшейся кампании по разоблачению культа личности Сталина Хрущев наткнулся на нежелание ряда коммунистических лидеров идти его путем. С намерением донести свою позицию до албанского лидера Э.Ходжу он и прилетел в Албанию, кроме того, он хотел лично убедиться в состоянии дел в стране. В отношении Албании у Хрущева были большие планы, он хотел в противовес американским ракетам, развернутым в Италии установить здесь советские ракеты:

«… если в Албании поставить ракеты средней дальности или даже ракеты ближнего боя, то они могут накрыть всю Италию».

30 мая после нескольких дней переговоров, советская делегация во главе с Н.С.Хрущевым посетила советских моряков во Влере, их сопровождали албанские руководители Э.Ходжи и М.Шеху. Встреча началась с ритуала приветствия и обхода строя моряков, выстроившихся на плавпричале, где стояли подводные лодки. В тени у борта плавбазы «Владимир Немчинов» Никита Сергеевич пообщался несколько минут с командирами лодок, а затем отобедал на той же плавбазе. К вечеру Хрущев на ней совершил морскую прогулку к порту Саранде. Там гости сошли на берег, полюбовались прибрежной природой и продолжили деловые разговоры. Потом делегация вернулась на плавбазе в бухту, где и заночевали.

В своих мемуарах Энвер Ходжа рассказал в какой восторг пришел Хрущев от Влерской базы:

« - Великолепно, великолепно! - воскликнул Хрущев и повернулся к Малиновскому. Я подумал, что это он говорил о действительно замечательном пейзаже нашей Ривьеры. Но у них совсем другое было на уме. - Какая надежная бухта у подножия этих гор! - говорили они. - Если разместить здесь мощный флот, все Средиземное море от Босфора до Гибралтара будет в наших руках! Мы любого можем зажать в кулак.»

На следующий день Хрущев был в плохом настроении. Оказалось Э.Ходжа, боготворивший Сталина не собирался следовать курсом советских товарищей, кроме того, его раздражал поучительный тон советского лидера.

В заключении пребывания у моряков Хрущев сфотографировался с моряками и принял в подарок макет подводной лодки, сделанный руками флотского умельца. После чего он отбыл в Тирану, а оттуда 4 июня - в Москву. Руководители Албании были недовольны, Хрущев не дал необходимых кредитов, а бесплатно обещал построить только Дворец культуры и две небольшие радиостанции.

Тогда албанцы сделали ставку на китайцев. С октября 1959 года албанская печать заняла четкую прокитайскую позицию. Наметившееся политическое разногласие в верхах начало исподволь сказываться на отношениях советских и албанских моряков. 

Наращивание советского присутствия в Адриатике

В августе 1959 года место базирования кораблей в бухте Паши-Лиман Влерского залива посетил командующий ЧФ адмирал В.А.Касатонов, прибывший в Албанию на эсминце "Благородный" в составе отряда кораблей в ходе делового захода. Были проведены учения: четыре подлодки должны были воспрепятствовать прорыву в центральную часть Адриатического моря отряда боевых кораблей (ОБК) «противника». ПЛ нарезали одиночные позиции, ОБК изображали два черноморских эсминца, старшим на ОБК был назначен командир 40 ОБПЛ С.Егоров, а адмирал Касатонов вышел в море на ПЛ «С-360». Учения прошли неплохо.

В это время в Албании на отдыхе по приглашению руководства Албании находился Главком ВМФ С.Г.Горшков, он ознакомился с положением дел у подводников 40-й ОБПЛ. Там командир бригады С.Г.Егоров получил указание от Горшкова расширить район плавания ПЛ на все Средиземное море. Ему вторил командующий флотом, уже после разбора учения он потребовал, чтобы лодки бригады смелее сближались с натовскими кораблями, тренировались в определении их курса и скорости, отрабатывали торпедные атаки, уклонение и отрыв от преследования.

«У вас прекрасные условия для боевой подготовки в море,- пошутил тогда Владимир Афанасьевич. – Вы можете отрабатывать корабельные боевые расчеты на своих лодках, можно сказать, в реальных условиях. Объекты атак ходят по Средиземному стаями! И если уж Ушаков и Сенявин здесь занимались боевой подготовкой, то нам и сам Бог велел…»

Кроме субмарин Главнокомандующий планировал разместить здесь и другие ударные части флота. Он на ЭМ «Благородный» вместе с Касатоновым вышел в бухту Сарандо у самой границы с Грецией с целью изучения возможности базирования ракетных катеров, которые должны были вскоре поступить на вооружение. Ракетные катера вместе с подлодками могли бы в случае необходимости воспрепятствовать проходу кораблей НАТО из Средиземного флота в Адриатическое. 

В ноябре-декабре 1959 г. «С-360» (к-3р. В.С.Козлов) совершила первый среди лодок бригады поход в Средиземное море до Гибралтара. Этот первый поход достаточно подробно освещен в литературе не только потому, что он был первым, а и потому, что именно этот поход заставил американцев считаться с возможным присутствием советских подводных лодок в Средиземном море. На обратном пути в Тунисском проливе ПЛ оказалась рядом с американским крейсером «Де-Мойн» на борту которого находился президент США Эйзенхауэр. Советская лодка подверглась преследованию и в течение трех суток отрывалась от погони. 

В 1960 г. бригада продолжала пополняться кораблями: в январе с ЧФ прибыл корабль радиотехнической разведки "Угорь", осенью того же года в Албанию пришел второй корабль - разведчик "Краб". На ЧФ был сформирован морской радиоотряд, который до декабря 1960 г. базировался на албанском острове Сазан. В базе разместилась также бригада кораблей охраны водного района, имевшая в своем составе дивизион тральщиков.

Боевая подготовка подводников в течение 1960 года шла интенсивно, при этом случалось всякое. Осенью 1960г. в Адриатическом море при выполнении ПЛ «С-374» (капитан 3 ранга Анатолий К.) курсовой задачи № 2 ударилась в подводном положении носовой оконечностью о подводную скалу острова Сазан. ПЛ получила легкие повреждения, которые исправили в недельный срок. За три года пребывания в заграничном плавании и базировании это был первый серьезный случай, связанный с навигационным происшествием. 

В 1960г. в Средиземном море было проведено учение, в котором приняли участие 6 ПЛ 40 ОБПЛ. Центральными эпизодами учения стали поиск и атака отряда кораблей в центральной части Средиземного моря. ОБК обозначал КР «Куйбышев», шедший в охранении 2 ЭМ. Черноморскими кораблями командовал 1-й зам. командующего ЧФ вице-адмирал С.Чурсин. При подходе к последней завесе лодок к ним пристроился американский крейсер «Олбани» с фрегатом. Смешанный ОБК едва не был атакован – практическими торпедами. Во избежание нежелательного инцидента флагман отвернул от генерального курса. Демонстрацией силы явилось прохождение всплывших ПЛ вблизи американских кораблей строем двух кильваторных колонн. Следом за ними прошли КР и 2 ЭМ.

Охлаждение советско-албанских отношений (1960 г.)

В середине 1960 года отношение в Албании к Советскому Союзу начало ощутимо меняться. Начался этот процесс с конфликта между партиями и правительствами на переговорах по оказанию Албании помощи в выполнении ее третьего пятилетнего плана. Албанцы заложили в проект этого плана внушительную помощь от Советского Союза. Предложение больше опираться на собственные силы, развивать промышленность, конечно, при нашей помощи, албанцами было встречено с обидой. Говорят, кто-то сказал, что Советский Союз вполне может прокормить албанский народ, ибо "русские могут один раз не позавтракать, и албанцы будут сыты целый год".

Итак, советское правительство предложило албанцам откорректировать план их пятилетки. Албанцы уехали из Москвы очень недовольные. Перед отъездом албанской делегации в их честь дал обед министр обороны маршал Р. Я. Малиновский. Маршал провозгласил тост "за дружбу между нашими странами", но в ответ начальник албанского генштаба в своем выступлении обвинил СССР в нежелании помогать албанскому народу. Ситуация становилась все острее. Албанцы на бухарестском Совещании представителей коммунистических и рабочих партий социалистических стран в июне 1960 выступили в поддержку китайских коммунистов, также они осудили примирительную политику СССР в отношении Запада. 

После этого они начали свою кампанию по дискредитации советских специалистов, обвиняя их в прекращении снабжения базы, согласно советско-албанского соглашения. Албанцы обвиняли СССР в приостановке в одностороннем порядке всех начатых работ, а также усилении провокаций и шантажа со стороны советов.

Как заявил в своих мемуарах Энвер Ходжа:

«Этой яростной антиалбанской и антисоциалистической деятельностью руководили работники советского посольства в Тиране, как и главный представитель главного командования вооруженных сил Варшавского Договора, генерал Андреев. Советские люди на базе, по приказу сверху, совершали бесчисленные скверные хулиганские поступки и все же "страховки ради" пытались обвинить наших людей в хулиганских поступках, которые они сами совершали. Бесстыдство и цинизм дошли до того, что "главный представитель" Андреев направил Председателю Совета Министров Народной Республики Албании ноту, в которой он жаловался, что албанцы "совершают непристойные поступки на базе". Но что это за "поступки"? "Такой-то албанский матрос бросил на борт советского корабля окурок", "мальчишки Дуката говорят советским детям: "убирайтесь домой", "албанский официант одного клуба сказал нашему офицеру: "хозяин здесь я, а не ты" и т.д. Генерал Андреев жаловался Председателю Совета Министров албанского государства даже на то, что какой-то неизвестный мальчишка тайком нагадил у здания советских военных!». 

Москва пыталась всячески стабилизировать ситуацию, но это не помогло. Уже на первой встрече с албанской делегацией 10 ноября в Москве Микоян высказал озабоченность позицией албанцев:

"- Ваши офицеры на Влерской базе плохо обращаются с нашими. Не хотите ли вы выйти из Варшавского Договора?" 

В ответ албанцы начали обвинять советских офицеров во всех смертельных грехах. 12 ноября разговор повторился, но уже с Н.Хрущевым.

Вот как описал этот разговор в своих воспоминаниях Энвер Ходжа:

"- Если хотите, мы можем снять базу, вскрикнул он в то время, как мы говорили о возникших больших разногласиях. 

- Вы этим угрожаете нам? - заметил я. 

- Товарищ Энвер, не повышайте голоса, - вмешался Хрущев.

 - Подводные лодки - наши. 

- И ваши и наши, - ответил я, - ведь мы боремся за социализм. Территория базы - наша. Относительно подводных лодок у нас имеются подписанные соглашения, признающие за албанским народом права на них. Я защищаю интересы своей страны. Так что, знайте, база наша и нашей останется."

На этом совещании руководители Албании и СССР окончательно рассорились. Китайцы подговорили албанцев публично откреститься от "ревизионистского" курса советского руководства. Ходжа и Шеху ( председатель совета министров Албании) выступили с пламенными антихрущевскими речами. С не менее пламенной речью выступил и лидер польских коммунистов Гомулка, который, в свою очередь, вскрыл антимарксистскую сущность албанских руководителей, следом в защиту Хрущева выступили другие лидеры, и Ходжа с Шеху, не дожидаясь конца совещания, выехали в Тирану. Более в Москву они не приезжали, а когда приходило приглашение, посылали секретаря по идеологии Рамиза Алию. Летом 1961 года, увидев на очередном совещании руководителя албанской делегации Алию, Хрущев, который не отличался особой тактичностью, громко сказал:

"— Скоро товарищ Ходжа будет присылать вместо себя свои штаны."

С того дня на совещания перестал ездить и секретарь по идеологии.

Несмотря на возникшие разногласия между лидерами СССР и Албании отношения между моряками в 1960 году продолжали оставаться относительно хорошими. Как вспоминал контр-адмирал Загребин, весь 1960 год советские военные, в частности моряки, работали с албанцами очень дружно, никаких конфликтов не возникало.

Расширение базы и укрепление албанского флота при помощи СССР (конец 1960 г.)

В 1960 году был расширен порт в Дурресе. Сооружались военные объекты во Влерском заливе для базирования кораблей и противодесантной обороны побережья.

В конце 1960г. 40-я ОБПЛ передала албанскому флоту как и было обговорено 4 ПЛ «С-241», «С-242», «С-358», «С-360» и плавбазу «Владимир Немчинов». На церемонии передачи во Влерском заливе, проходившей весьма торжественно, присутствовали руководители албанского флота и офицеры генштаба вооруженных сил Албании. Но и после передачи лодок по просьбе албанцев наши офицеры и старшины продолжали обучать албанцев и выходить с ними в море. Погружение и маневрирование лодок проходило под непосредственным контролем наших офицеров. В Албанию планировалось перебазировать 17 отдельный береговой ракетный полк ЧФ с ракетным комплексом «Сопка», но из-за разрыва отношений передислокация не состоялась.

Советский Союз фактически создал албанский военно-морской флот.

Албании были переданы:

- 4 подлодки проекта 613 в 1960-м году: («С-241», «С-242», «С-358» и «С-360»);

- 5 торпедных катера ТКА проекта 123K;

- 4 больших охотника за подлодками проекта 122бис - в 1958-м г.: («МПК-388», «МПК-389», «МПК-394», «МПК-450»),

- 2 морских тральщика МТЩ проекта 254 в 1960-м г.: («Т-62»);

- 6 рейдовых тральщиков РТЩ проекта 255 в 1960-м г.;

- 1 плавбазу «Владимир Немчинов» в 1960-м г.;

- 1 судно размагничивания проекта 220;

- 2 малых танкера проекта 437М;

- 1 торпедолов проекта 368Т;

- 1 водолазный бот проекта 522;

- 1 буксир проекта 730;

- 11 катеров проекта 376 (как СКА и КАТЩ);

- 1 плавучий док.

Часть судов являлись плавсредствами 40 ОБПЛ. Кроме того, албанцам предназначались для передачи еще два БО пр.122бис («МПК-345» и «МПК-346»), но в 1961г. они были возвращены в состав ЧФ.

Ухудшение советско-албанских отношений (1961 г.)

Несмотря на передачу кораблей, ситуация продолжала ухудшаться. Так, с 13 по 20 февраля 1961 года в Тиране прошел пленум ЦК правящей Албанской партии труда. Решения его тогда оставались для советских моряков неизвестными, но суть их стала ощущаться весьма скоро.

Во Влеру прибыл министр обороны Бекир Балуку и провел закрытое собрание партийного актива албанского флота. У наших моряков было много настоящих друзей среди офицеров-албанцев, потому скоро стало известно, что Балуку выступил на собрании с клеветой на Н.С.Хрущева и советское руководство. Балуку обвинил их в "ревизионизме" и нежелании помогать Албании, а также в других "грехах". Он дал указание прервать всякие отношения с советскими инструкторами, убрать их с переданных албанцам подводных лодок, прекратить всякие контакты с экипажами советских кораблей. Более того, Балуку потребовал не выпускать наши корабли из бухты Паша-Лиман и даже дал разрешение использовать для этого батареи орудий ПВО.

Ситуация развивалась катастрофически стремительно. Попытка действовать через Варшавский Договор, привела к ускорению разрыва, так как албанцы стали опасаться прямого военного вмешательства со стороны СССР и стран ОВД. На совещании стран Варшавского Договора, прошедшем в марте 1961 года, Гречко настоятельно потребовал, чтобы Влерская база полностью перешла под "непосредственное командование" главнокомандующего вооруженными силами Варшавского договора. Албанцы с возмущением отклонили это предложение, несмотря на то, что другими членами ОВД решение уже было принято. Тем не менее, в Тирану прибыли заместитель советского министра иностранных дел Н.П.Фирюбин и два других "зама": первый заместитель начальника генерального штаба Советской армии генерал армии А.И.Антонов и заместитель начальника Главного штаба ВМФ адмирал Н.Д.Сергеев. Они приехали для того, чтобы договориться о том, чтобы Влерская база подчинялась главнокомандующему вооруженными силами Варшавского Договора. Но албанцы стояли на своем, и заявили что не подчинятся решению командования Варшавского Договора. Ничего не добившись, советская делегация уехала.

Эвакуация из Албании советских военных специалистов и флота.

Обстановка ухудшалась. По решению генерал-полковника А. М. Андреева, возглавлявшего группу наших военных советников в Албании, - началась эвакуация в СССР семей офицеров. Необходимо было оперативно решать вопрос о пребывании 40-й бригады лодок в Албании, ведь албанские представители стали заявлять свои права и на остальные восемь подводных лодок и на всю структуру базирования, включая и вспомогательные суда.

Для решения возникающих вопросов с Черноморского флота прислали бывшего командующего 40-й ОБПЛ контр-адмирала С.Г.Егорова, его появление албанцы восприняли в штыки. Энвер Ходжа в своих воспоминаниях представил его как исчадие ада:

«… советские ревизионисты направили в Тирану еще некоего контр-адмирала. Вся эта группа состояла из офицеров советской госбезопасности, посланных к нам для организации беспорядков, саботажнической и диверсионной деятельности на Влерской базе.»

Отметим, что вся «подрывная» деятельность С.Г.Егорова состояла в том, что ему было поручено возглавить возвращение наших 8 субмарин и плавбазы на Балтику. 

Албанцы все чаще прибегали к угрозам применения силы, в первой половине мая 1961г. при входе во Влеру на прибывший советский транспорт «Чиатури» были наведены орудия, после чего он был досмотрен албанской стороной. Так как инциденты продолжали множиться, в конце мая 1961г. командующий ЧФ адмирал В.А.Касатонов получил приказание С.Г.Горшкова направиться во Влеру и организовать вывод из Албании наших подводных лодок и плавбазы.

Он вышел из Севастополя на крейсере "Михаил Кутузов" в сопровождении двух эсминцев и танкера "Золотой Рог". На подходе к Босфору Касатонову доложили телеграмму с новыми указаниями Главнокомандующего. Кораблям, кроме танкера, приказывалось вернуться в базу. Албания запретила вход нашим кораблям в свои воды...

Касатонов вылетел в Албанию через Москву, а группа офицеров штаба флота перешла на "Золотой Рог". К моменту прихода танкера во Влеру Касатонов был уже там. Прибыв во Влеру, Касатонов поднял свой флаг на плавбазе "Виктор Котельников". И сразу же пригласил к себе на совещание контр-адмиралов А.В.Загребина, С.Г.Егорова и капитана 1 ранга П.П.Кулика - советника начальника штаба албанского флота (в должности с 1960г.), командиров плавбазы и подводных лодок, советников и старших групп инструкторов на кораблях и катерах албанского ОВР.

Командующий приказал немедленно начать подготовку к уходу в Севастополь и на Балтику, всем советникам и инструкторам перейти на "Котельников". Особое внимание он уделил подготовке к переходу и предотвращению захвата албанцами наших судов вспомогательного флота. Плавбаза "Котелышков" получила приказ встать на якорь в заливе, восемь уходящих подводных лодок ошвартовались лагом по ее бортам. Загребина Касатонов направил с утвержденным им планом перебазирования в Тирану - к советскому послу И.В.Шикину и генералу А. М. Андрееву. План получил полное их одобрение.

А.М.Андреев и А.В.Загребин посетили и министра обороны Албании генерала Балуку и сообщили ему о решении Советского правительства вывести наши корабли в СССР. Информировать командующего албанским флотом не удалось, а это хотел сделать лично В.А.Касатонов. На просьбу встретиться с командующим контр-адмиралом Теми Сейко албанцы отвечали, что это невозможно, адмирал занят. Но вскоре выяснилось, что Сейко арестован вместе с группой морских офицеров. Его обвинили в заговоре с целью свержения политического руководства Албании, Сейко был приговорен к расстрелу. 

Под дулами советских же пушек и угрозой минной постановки на фарватере уходили 8 ПЛ и плавбаза «Виктор Котельников» из Влерского залива на Балтику.

9 июня 1961 года В.А.Касатонов, выполнив возложенную на него миссию, покинул Албанию на танкере "Золотой Рог". В Черном море он перешел на крейсер "Куйбышев", где его радушно встретил В.В.Михайлин. Владимир Афанасьевич рассказал ему, что албанцы не осмелились применить силу, однако они были готовы к этому. Как вспоминает Михайлин:

"командующий выглядел очень уставшим, хотя виду не подавал. Попросил горячий душ, рюмку водки и не будить до Севастополя - там ждал его С. Г. Горшков. Они должны были вместе составить доклад правительству и выработать предложения по действиям в дальнейшем".

Благодаря любезности Владимира Андреевича Андреева сына генерал-полковника Андреева Андрея Матвеевича привожу его рапорт Начальнику штаба Главного Командования Объединённых Вооружённых Сил государств – участников Варшавского Договора - генералу армии Антонову Алексею Иннокентьевичу о взаимоотношениях с албанцами. И письмо министра обороны Албании генерал-полковника Бекир Балуку на имя маршала Гречко по поводу инцидента с советским транспортом «Чиатури», про который упоминается в РАПОРТЕ. Оригиналы находятся в архиве у В.А.Андреева.


ГЕНЕРАЛУ АРМИИ
товарищу АНТОНОВУ А.И.

Р А П О Р Т

Со всей ответственностью докладываю, что интересы дела и службы требуют рассмотрения вопроса о дальнейшем моём пребывании в должности Старшего Представителя Главного Командования Объединённых Вооружённых Сил в Албании.
Неоднократно на протяжении 1961 года Министром Обороны АНА генерал-полковником Бекир Балуку как устно, а также и в письменных документах и в Памятной записке албанского правительства от 22 февраля 1961 года, и в заявлении албанского правительства и ЦК АПТ советскому правительству и ЦК КПСС в июне 1961 года прямо и откровенно заявлялось, что теперешнее албанское руководство Министерства Обороны и правительства Албанской Народной Республики рассматривает меня /генерал-полковника Андреева А.М./ как лицо, занимающееся злостными измышлениями, в результате которых, якобы, Советское Правительство приняло ошибочное решение о ликвидации военно-морской базы «Влера».

Так, например, в Памятной записке, вручённой мне Председателем Совета Министров НРА М. Шеху 22 марта 1961 года, в качестве ответа на моё заявление, сделанное ему 24 февраля по вопросу о состоянии отношений между албанским и советским личным составом, указано, что «… Представительство Объединённого Командования исходило из однобокой и субъективной позиции», что «… своей позицией, занимаемой с сентября прошлого года /временя моего вступления в должность Старшего Представителя ГК ОВС в Албании – примечание А.А./ и по сей день … советская сторона не только ограничила сферу сотрудничества между албанским личным составом и советскими советниками инструкторами, но вызвало также серьёзное положение относительно боевой готовности влёрской базы».

Албанские военные руководители не сделали для себя никаких выводов из справедливой критики на Совещании Политического Консультативного Комитета в Москве в марте 1961 года, а пошли ещё дальше по пути ухудшения отношений по военной линии, усилив свои нападки на Представительство ГК ОВС в Албании и главным образом на меня, как на Старшего Представителя ГК ОВС в Албании.
В документе от 5 апреля 1961 года, направленного албанским правительством в адрес Правительств стран участниц Варшавского договора и подписанного М. Шеху, говорится, что «… решение Политического Консультативного Комитета о Влёрской военно-морской базе … принято на основе односторонней и ошибочной информации, на основе злонамеренных вымыслов».
Подобные заявления делались также Министром Народной Обороны НРА генерал-полковником Бекир Балуку в письменном виде и в личных беседах со мной, так, 15 мая 1961 года в личной беседе Бекир Балуку при моём заявлении о том, что при подходе советского транспорта «Чиатури» он был задержан и на него были наведены орудия, прервал меня и в сильно возбуждённом тоне заявил: «… Вы преувеличиваете этот инцидент и стараетесь его раздуть. Вы систематически занимаетесь разжиганием инцидентов».

Такие же клеветнические измышления и выпады против меня проводит и командование военно-морской флотилией, так, 17 мая 1961 года командующий военно-морской флотилией контр-адмирал Хито Чако в беседе с советским советником контр-адмиралом Кулик заявил: «….Ваши люди имеют целью превратить гарнизон в Паша-Лимане в гарнизон инцидентов, где проводится широкая контрреволюционная работа против нашей Партии и Правительства, … Ваши люди бросились в агитацию в результате прибытия в Паша-Лиман Андреева и Загребина. Сколько раз Андреев и Загребин были в Паша-Лимане, столько раз это приводило к усилению напряжённости в результате их враждебной работы».
В своём ответном письме от 30 мая 1961 года, адресованном мне по поводу отношений между албанской и советской стороной в военно-морской базы «Влёра», Бекир Балуку, голословно отвергнув все факты, пишет, что всё то, что было приведено в письме … «делается с определённой недружественной целью … что позиция, занимаемая к албанским морякам, вдохновляется некоторыми высшими советскими офицерами, которые, видимо, поставили перед собой задачу как можно больше нанести ущерб братским отношениям и дружбе между двумя нашими социалистическими странами». Бекир Балуку заявляет, что будто бы высшие советские офицеры проводят сознательную активную работу … «для того, чтобы создать у советских моряков, находящихся в Албании, недружественные чувства и ненависть в отношении своих товарищей и братьев – албанских моряков».
Министр Обороны НРА генерал-полковник Бекир Балуку лично запретил мне посещать соединения и части НРА, так, 15 февраля 1961 года на мой вопрос о желательности ознакомиться с ходом формирования новых соединений в районах их дислокации заявил: «Сейчас нет такой необходимости …».

Мои попытки выехать 4 – 6 апреля сего года в 4 Бр.БО на батальонные учения с боевой стрельбой артиллерии ни к чему не привели, так как заместитель МО по боевой подготовке генерал-майор Рахман Перлаку на запрос по этому вопросу сделал всё, чтобы на этом учении никого из Представительства ГК ОВС не было.
Если раньше выезд в войска в какой-то ограничивали, то с уходом 40 Бр.ПЛ я не был ни только не приглашён ни на одно учение или занятие, а мне были прямо запрещены всякие выезды в войска АНА. Меня не допустили и на проводимые в июле месяце Генеральным Штабом армейское командно-штабное учение на местности со средствами связи.
Начальник Генерального Штаба генерал-лейтенант Петрит Думе 20 мая сего года заявил генерал-майору Кобылкину, что впредь ни один генерал, в том числе и генерал-полковник Андреев, не будут пропущены в здание Генерального Штаба АНА без предварительной на то заявки /что и делается/, и даже больше того, 4 июля я был приглашён к 12.00 на беседу к заместителю Министра Обороны по экономическим вопросам, однако, часовой меня в штаб не допустил и я вынужден был уйти обратно.
Дело дошло даже до того, что начальник пограничного КПП капитан Фейзо Боно на аэродроме гражданского воздушного флота «Ринас» 27 июля с/г официально сделал заявление консулу Посольства СССР Фадееву, что ему дано указание от высшего начальства не допускать генерал-полковника Андреева к советским самолётам.
8 июля сего года заместитель Министра Обороны генерал-майор Нури Арапи на просьбу Представительства выдать пропуск для поездки во Влёру заявил: «… своими клеветническими измышлениями Вы содействовали принятому Вашим Правительством неверного решения о выводе военно-морской базы из Влёры, и поэтому пропуск Вам выдан не будет".
3 августа 1961 года я хотел встретиться с Министром Народной Обороны НРА генерал-полковником Бекир Балуку для вручения ему письма Маршала Советского Союза Гречко А.А.,
однако, Бекир Балуку от встречи со мной уклонился.
При вручении мною письма Маршала Советского Союза Гречко А.А заместителю Министра Народной Обороны НРА генерал-лейтенанту Петрит Думе, он вёл себя крайне невыдержанно и сделал ряд враждебных выпадов, заявив: «Да, это, конечно, Ваше личное производство, Вы подбирали эти факты, это – провокация».
Вот перечень неполных фактов, показывающих враждебные отношения ко мне со стороны руководящего состава Албанской Народной Армии и Правительства Народной Республики Албании.
Такие заявления ответственных руководящих работников Министерства Обороны Албанской Народной Республики и Правительства сообщены и доведены до основной массы генералов и офицеров не только руководящих штабов, но и войск Албанской Народной Армии в наиболее крайних и враждебных заявлениях и выпадах, преследующих цель разжечь среди личного состава албанской армии враждебные отношения ко мне, а также в целом к Представительству ГК ОВС. Следовательно, эти враждебные заявления и действия, проводимые ответственными руководящими работниками Министерства Обороны НРА, затрагивают меня не частное лицо, а затрагивают честь, достоинство и интересы в целом Представительства ГК ОВС в Албании, честь и достоинство Советских Вооружённых Сил.

В такой обстановке, где руководящие работники армии, страны и ЦК АПТ выразили крайнюю не только неудовлетворённость, а прямое враждебное отношение к Старшему Представителю ГК ОВС, делать вид, что ничего не произошло, будет неправильным, так как это только будет облегчать крайним националистам продолжать со старых позиций клеветнические выпады и может привести к крайне нежелательным последствиям.
Прошу честь, что провокационные выпады в более наглеющем виде, как по форме, так и по содержанию, продолжаются. И это вполне естественно, так как крайними авантюристами руководит не разум, а истерия и чувство озлобления. Следовательно, какой бы выдержкой не обладал Старший Представитель ГК ОВС в Албании, и ей может быть предел.
Учитывая, сложившуюся политическую обстановку в Албании, а также индивидуальные особенности поражённых крайним националистическим эгоизмом и авантюристическим зудом теперешнее албанское руководство страны и армии и их крайнюю безрассудную озлобленность, доходящую до такой крайности, что они способны за кусок сухой брынзы, предав национальные интересы своего народа, даже начать войну, будет правильным и своевременным в интересах дела и службы временно обязанности Старшего Представителя ГК ОВС в Албании возложить на генерал-майора Кузьминского, а меня отозвать.

ГЕНЕРАЛ - ПОЛКОВНИК/АНДРЕЕВ/
“ “ августа 1961 года

 

Письмо Министра Народной Обороны НРА генерал-полковника Бекир Балуку командующему Объединёнными Вооружёнными Силами государств – участников Варшавского Договора Маршалу Советского Союза Гречко А.А. Это письмо содержалось в бумагах Андрея Матвеевича, подколотое к его РАПОРТУ на имя генерала армии Антонова. Орфография письма сохранена.

* * * * *

15 мая с/г в встрече, которую имел со мной представитель Главного Командования генерал-полковник товарищ АНДРЕЕВ он поставил меня в известность о прибытии во Влёрскую бухту нескольких судов, на которые я дал согласие.
Одновременно он поднял вопрос о том, что якобы пароход «Чиатури» был остановлен нашей охраной и против него были направлены орудия. Такой случай никогда не был и никогда не будет в НР Албании.
Такое заявление Представителя Главного Командования Объединённых Вооружённых Сил является задуманной клеветой и служит только отравлением дружбы между нашими народами и нашими армиями.
Поднимая такой вопрос передо мной, генерал-полковник АНДРЕЕВ сделал это вспыльчиво, бестактно и с оскорбительными нападками против руководства Народной Армии Албании.
Прошу Вас, товарищ Маршал Советского Союза, принять необходимые меры и дать указания для немедленного прекращения этого вредного поведения, которое несовместимо с дружбой между нашими народами и нашими армиями и с функциями, выполняемыми генерал-полковником АНДРЕЕВЫМ.
16.5.61 года.

На IV партийном съезде Албанской партии Труда было заявлено о раскрытии заговора во главе с командующим албанским флотом капитаном 1 ранга Тиме Сейку. В это время руководители стран участников Варшавского Договора во главе с Хрущевым, заявили о своем намерении "Направить в Албанию специальную комиссию Варшавского Договора для проверки достоверности заявлений о заговоре". Реакция албанских властей была естественной, никаких комиссий, никаких контактов. 

Все это в конечном итоге привело к разрыву. 
На XXII съезде КПСС, в октябре 1961 года, Хрущев публично атаковал Албанской партии Труда заявив о ее враждебности по отношению КПСС. В декабре 1961 г. Албания разорвала дипломатические отношения с СССР.

 

http://dm-tolstyh.livejournal.com